Чтение онлайн

– Природные ресурсы Марса практически исчерпаны. У нас нет трудностей с энергией, мы научились в любых количествах брать ее у Солнца. Хуже с металлами. Конечно, в девяноста случаях из ста им находят полноценные заменители, но потребность в них сохраняется. Металл остается каркасом нашей цивилизации, лишившись его, она была бы обречена на гибель...

– Постойте, Зуй, значит, то, что говорил ваш представитель по телевидению, было правдой и марсиане собираются колонизовать Землю? Это безумие! Предупреждаю, - Будушкин возбудился, чувствуя себя в этот момент уполномоченным всей планеты, - предупреждаю, мы будем защищаться до последнего.

– Что

вы, Геннадий, успокойтесь! Какая колонизация? Да захоти мы даже вас завоевать, то чем? На Марсе вот уже несколько столетий нет никакого оружия, если не считать средств защиты от хищных рептилий, вроде магнитного силового поля. Марс - мирная планета. Откровенно говоря, у нас побаиваются, как бы земляне не вознамерились покорить марсиан. В этом одна из причин решения законспирировать первую нашу экспедицию.

– Тот, что выступал по телевизору, говорил иначе.

Марсианин встал, явно взволнованный.

– Я официально заявляю вам, товарищ Будушкин, что ни один марсианин не выступал на Земле публично - это категорически запрещено инструкцией. Очевидно, здесь недоразумение.

– Садитесь, Зуй, - сказал Будушкин, - я вам верю.

– Благодарю, мой друг, - с чувством сказал марсианин.

– В чем же, однако, ваша проблема?

– Да все в том же: можно ли торговать и вообще сотрудничать с Землей или это опасно и следует поискать то, что нам нужно, в другом месте?

– Можно торговать!
– чуть ли не закричал Будушкин.
– Можно сотрудничать, можно обмениваться идеями, можно дружить. Можно и нужно!

Какой-то посетитель строго посмотрел в их сторону, неодобрительно покачал головой и проворчал вполголоса, но достаточно громко, чтобы все могли услышать: "Безобразие, даже в диеткафе ухитряются проносить водку, налижутся с утра и хулиганят". Ворчун вдруг схватился за голову, секунду вращал бессмысленно глазами, потом вскочил и опрометью кинулся к выходу: ему чудилось, что вот-вот его накроет набегающая сзади морская волна.

– Знаете, Гена, - сказал марсианин, - и я склоняюсь к этому. Не скрою, однако, меня смущает, что кое-кто из ваших проявляет к марсианам... как лучше выразиться... нетерпимость, что ли. Да, именно нетерпимость. Это тем более непонятно, что вам о нас ничего не известно. Вы не установили пока даже факта нашего существования.

– Это верно. И я вам скажу почему. Марс всегда был излюбленным объектом научной фантастики, и, за редкими исключениями, его обитателей изображали кровожадными монстрами, безжалостными конкистадорами и насильниками, да еще ползающими, да еще со щупальцами...

– Не забывайте, - улыбнулся Зуй, - что я принял земное обличье.

Разгоряченный Будушкин пропустил эти реплику мимо ушей.

– Да, да, - продолжал он, - именно со щупальцами. Словом, Марс стал в обыденном сознании олицетворением всего враждебного человеку, увеличенным отражением его страха, пороков чуждого ему общественного устройства. И выбор этот не случаен: цвет вашей планеты на земном небосклоне, Зуй, - это цвет крови.

Будушкин явно увлекся собственным красноречием. Оказывается, воодушевившись, он способен ораторствовать не хуже самого Звонского.

– Но ничего, все это поправимо. Мифы рушатся, сталкиваясь с фактами. Мы будем пропагандировать земно-марсианскую дружбу, мы разъясним, и все поймут...
– Будушкин внезапно осекся, перед его глазами возникла раскрасневшаяся физиономия Сарафаненко, возбужденного предстоящей охотой на марсианина в привокзальном ресторане.
– Разъясним, и все поймут, - вяло повторил

он.

Зуй деликатно сделал вид, что не прочитал его мыслей.

– Будем надеяться на лучшее, - сказал он оптимистическим тоном. Кстати, Геннадий, за нашей увлекательной беседой я забыл, с чем к вам обратился. У меня похитили чемоданчик с прибором, чрезвычайно ценным для исследований и небезопасным для людей, окажись он не в тех руках. В милиции чемоданчик случайно не попадался вам на глаза?

– Определенно нет. Там, правда, был один подозрительный тип, которого мы по дурости приняли за марсианина. Он сошел вчера с поезда.

– Ага. Каков он из себя?

– Смазливый брюнет с усиками. Я даже фамилию запомнил - Гудаутов.

– Возможно, вы оказали мне большую услугу. Теперь мне надо поторапливаться. Дайте мне свой телефон, непременно свяжусь. Обещайте, однако, сохранить нашу встречу в тайне.

У Будушкина вытянулось лицо.

– Я полагал...
– начал было он, но оборвал себя.
– Конечно, - сказал он сухо, - если вы требуете, я буду молчать.

– Не требую, а прошу. Еще не настала пора для открытого контакта. Да я и не имею права вступать в него по своему почину. Это вопрос государственной важности, решать его должны в центре.

Они пожали друг другу руки и расстались.

О СОДЕРЖАНИИ МАРСИАНСТВА

Звонский опал плохо - снились кошмары. Является он в редакцию, а там за столом шефа восседает марсианин с чулком на физиономии, бластером поигрывает. "Нам, - говорит, - надо, чтобы ты сочинил оду о Марсе, да чтоб не хуже, чем у Державина".
– "Увольте, я од в жизни не писал". "Ай-яй-яй, нехорошо обманывать, ничем другим ты и не занимался".
– "Как же я напишу, если о Марсе представления не имею?" - "Это не обязательно, ты поэт, вообрази, как там все прекрасно".
– "Не стану я, делайте со мной, что хотите!" - "Мы тебя не тронем, не бойся, мы гуманисты, - хрипит марсианин ласково и манит его пальцем.
– Видишь домик там, напротив?" прицелился бластером, мелькнула ослепительная вспышка, и от домика осталась груда пепла. "Видишь водокачку?" - от нее тоже остался пепел. "А там, кажется, новая аптека..." - "Напишу, - заорал Звонский, - напишу оду не хуже державинской!" И разбудил себя собственным криком. Однако успел еще увидеть, как марсианин, удовлетворительно хмыкнув, стянул с себя чулок - лицо было чертовски знакомо, но припомнить, кому оно принадлежит, Звонский не смог.

Полежав с минуту, отдышавшись, он поднялся, прошел в ванную, долго держал голову под струей холодной воды. Потом направился в кухню. На газовой плитке закипал чайник. Стол был накрыт к завтраку. Жена сидела за швейной машинкой.

– Доброе утро, Веста, - сказал он. Вестой ее назвал отец, большой любитель латинской древности.

– Здравствуй, - ответила она сухо.
– Хочешь есть?

– Вчера я пришел поздно, не хотел тебя тревожить.

– На окне кастрюля с гречневой кашей. Молоко на столе.

– Я тебе должен кое-что рассказать.

– Надеюсь.

– Ты смотрела вчера телевизор?

– Это так важно? Допустим, смотрела.

– Как тебе марсианин?

– Разве там был марсианин?

– Как же, в конце программы "Время".

– Ах, этот кретин с усиками.

– Почему кретин?

– Ну, не кретин. Что, он тебе понравился?

– Не об этом речь.

– О чем же?

– Дело в том, что происходят странные вещи.

– Где, у Лутохиных? Его жена по-прежнему корчит из себя мадам Рекамье?