Чтение онлайн

Это должно быть просто. Мы с Шуркой, начиная со второго курса, время от времени размещали объявления, что ищем работу на полдня – студентки старших курсов экономического, ответственные и быстрообучаемые. И звонков была масса, где мы только не работали. Театральные билеты продавали, книги по офисам таскали, листовки раздавали, в голодные недели даже сдавали донорскую кровь – девяносто одна гривна пятьдесят копеек за четыреста пятьдесят миллилитров молодой кровушки. Но ее только раз в три месяца сдать можно.

Что еще делали… Участвовали в опросах, дегустациях экспериментальных йогуртов, возле супермакета стояли с флагом. Платили не много, но почти

всегда деньгами. Реже шоколадками или теми самыми экспериментальными товарами, но их мы не брали – еще потравимся.

Работы может и не ахти, но зато на поездки на море с девчонками зарабатывала. На Питер этого бы не хватило, конечно, но на него я в следующем году соберу, когда на серьезную работу устроюсь.

С Аликом все хорошо. Ссоримся редко, вообще почти не ссоримся – поводов практически нет. Но спорим без конца, до умопомрачения.

Пару дней назад зацепили тему литературы. Он считает, что раз мы учимся на экономистов и хотим в будущем работать по специальности, то нужно читать исключительно книги по экономике, менеджменту, маркетингу, а тратить время на художественную литературу: “Это даже хуже, чем просто выбрасывать его на помойку, потому что еще и забиваешь драгоценную память никому не нужной информацией”.

Я это как услышала, волосы дыбом и давай с пеной у рта засыпать его своими аргументами. После того, как спор перешел на личности, соседи смылись из комнаты – от греха подальше.

Когда мы оба выдохлись, аргументов не осталось, а компромисс так и не был найден, обнаружили, что страшно проголодались. Дома ничего кроме хлеба не было, так что пошли в магазин. Ты меня осудишь, я знаю, но взяли мы там целую курицу-гриль. И чтобы ни с кем в общаге не делиться, в песочнице на детской площадке, как варвары, голыми руками разорвали ее и съели подчистую.

Домой вернулись сытые и счастливые. Какое имеет значение, кто какие книги читает, если мы так любим друг друга?

Билет к тебе взяла, через две недели встречай. Ты спрашивала, не собираемся ли мы ехать с Аликом вместе, но нет. Может когда-то мы и научимся нормально вести себя в компаниях, но пока что нам это не удается. Куда бы ни пришли, разговариваем в основном друг с другом. А если какую-то тему интересную развернем, то уже все, не оторвешь. Друзья обижаются, мы и сами понимаем, что так не хорошо, но ничего не можем с этим поделать.

Так что приеду к тебе одна, чтобы ни на кого не отвлекаться, мы и так видимся теперь раз в пятилетку.

Ваше письмо успешно отправлено

Хаюшки.

Последнее письмо в этом году. Через две недели заканчивается семестр и нужно будет ехать домой. Я в этот раз поеду только на неделю, не на все каникулы. Давай постараемся хоть пару раз встретиться между праздниками.

С Аликом мы не расставались ни на день с того самого момента, как сходили на первое свидание. Не верится, что прошло всего три месяца. Но может и хорошо, что разъедемся ненадолго.

Мне в последнее время бывает сложно воспринимать его юмор. То ли он шутить разучился, то ли у меня расшатались нервы перед экзаменами, но я такого не понимаю. На прошлой неделе заговорили с ним о Шевченко, патриотизме и об истории Украины в целом. О том, что мои знания в этой области практически нулевые, ты знаешь, мы их с тобой вместе мимо ушей пропускали. Пыталась ему объяснить, что в нашем городе украинских школ было только две из шестнадцати, и я училась в русской. И интереса, а тем более любви к нашей истории там

не взращивали. Может сейчас это по-другому, но, когда мы пошли в школу, советское наследие было еще буквально за плечом, и в школах не успело что-то поменяться. Считаю, что претензии по этому поводу нужно высказывать не мне, а Ленину, например. Даром он что ли в мавзолее почивает?

Но Алик не слушал, начал спрашивать про каких-то гетманов, кого из них я знаю. Когда выяснилось, что никого не знаю, начал издеваться:

– Как же, нашей принцессе в школе не рассказали… А сама не могла прочитать?!

После этого спора, как только я говорю что-то недостаточно разумное с его точки зрения, он начинает поглаживать меня по голове и приговаривать:

– Бедненькая, бедненькая наша Принцесса-даун.

Это вроде как шутка, потому что он начинает хохотать, но мне почему-то не весело.

Та ну, это все экзамены. Я просто устала, перенервничала и хочу Новый Год. Чтобы уже были известны результаты, и чтобы меня не выгнали. Перед сном хуже всего. Как представлю, звонить родителям и сообщать, что исключили – страх стискивает горло, не вдохнуть. Со следующего семестра все начну сначала. Не буду запускать учебу, брошу курить и все будет хорошо.

Из-за сигарет, кстати, тоже ругались. Сам курит, а меня заставляет бросать. Когда я отмахиваюсь, начинает говорить ужасные вещи. Один раз сказал: "Давай, кури, посильнее затягивайся – будешь рожать уродов". Я от ужаса начала на него криком кричать. Такого он больше не говорил, но все равно цепляется. На самом деле он прав, конечно, я и сама понимаю, что нужно бросать.

Ладно, раз уж начала жаловаться, то до конца.

Живем мы в основном у Алика в комнате, изредка у меня ночуем, но в любом случае вместе. Только на период месячных он меня выгоняет. У него прям какая-то непереносимость. И я сейчас не про секс. Даже просто спать рядом он не может, потому что "мерзость", "гадость" и тому подобное. Это вообще нормальное отношение? Никогда от других парней подобного не слышала, но мы с ними как-то и не обсуждали эту тему – вместе же не жили. А тут такое… Может все парни так на них реагируют? Не знаю, но очень неприятно. Ощущение такое, будто я становлюсь чем-то грязным. Обнимешь – потом не отмоешься.

Так все, хватит, в таком состоянии больше никаких писем, а то ты решишь, что у нас тут ужас что творится, а это не так. Он любит меня, это во всем проявляется. В первое время очень переживал, что для меня это все не серьезно, со временем успокоился. Он – тот человек, которого я всегда ждала. Тот, с которым хочется быть до конца жизни. Я или люблю его так, что хочется зацеловать, втереться в него каждой клеточкой, или злюсь до бешенства, в пепел бы обратила собственноручно. Но безразлично никогда не бывает. Именно такой я и представляла любовь. И я счастлива, что это наконец-то есть в моей жизни.

Черновик сохранен

Алоха тебе с северных земель!

Так в Киев я еще не возвращалась. Сейчас расскажу. Это что-то.

Приехала восьмого января в шесть сорок утра. Двенадцать часов тряслась в автобусе со сломанным кондиционером. Пардон, почти сломанным, в нем оставалось два рабочих режима – выключен и жара адская. Восемьдесят процентов времени мы ехали во втором режиме, а когда переключались на первый, через пять минут становилось так холодно, что аж живот начинал болеть.