Нулевой след
Шрифт:
— Да нет же, — сказал он, — не совсем так. Она продала весь товар, который привезла из Мельбурна, Шанели. Токийским дилерам. Они увели ее на обед. Оставила меня присматривать за стендом.
Холлис отвела iPhone от уха и вздохнула с облегчением, затем снова вернула его к уху. — Она не откажется поговорить со мной после?
— Конечно нет. Она любит твою музыку. Ее мать твоя фанатка. Ты где?
— На втором этаже. Недалеко от лестницы.
— Ты видела там твой протрет?
— Да, — сказала она, — Я заметила его.
— Мы в самом конце. Я сейчас тебя найду.
— Спасибо. — Она пошла дальше,
Олдувай Джорджа она обнаружила на задах архипелага прозрачной надувной оранжевой мебели, которая тоже не выглядела обломком восьмидесятых. Он улыбался, как аккуратная и привлекательная обезьяна в джинсах и плаще цвета хаки.
— Как ты?
— Спасибо, неплохо, — ответила она, пожимая его руку. — А ты?
— С момента, когда толпа Токийцев утащила Мере, ко мне никто не подходил. Видимо я нифига не гений торговли.
Инчмэйл назвал Джорджа «Оксфорд», когда она надавила на него прошлой ночью. Колледж Баллиол он окончил со степенью ПЗС. Это она хорошо запомнила, хотя и не имела ни малейшего понятия что бы это могло означать. Единственное, что она хорошо понимала, так это что Джордж был просто таки монструозно сверобразованным для своего нынешнего нанимателя. — Никому не говори, — добавил Инчмэйл.
— Это конечно полезная штука, но не для тебя, — сказала Холлис, увидев восемь очень изящных костюмов, крой которых точно копировал крой Шанель. Костюмы демонстрировались на фоне угольно-серых силуэтов одежды, и похоже что больше складских запасов у Меридит Овертон не было.
Все было скроено из каких-то толстых тканей, рисунок которых был похож на сильно увеличенную «куриную лапку», выполненной в комбинации горячо-оранжевого и горчичного цветов. Холлис смутно помнила кухонные рукавицы сделанные из похожего материала, похожей толщины. Она только один раз видела чтобы похожий костюм на ком-то хорошо сидел, это было в Каннах. Все это очень индивидуально, подумала она, потому что некоторые вещи решительно не сочетаются с формами тела. Сейчас она заметила что все экземпляры одежды нанизаны на тонкий стальной тросик, покрытый сверху прозрачным пластиком.
— Они что? Очень дорогие?
— Надеюсь да. Она купила их на распродаже имущества в Сиднее. Сделаны они были в ранних восьмидесятых, для жены очень обеспеченного застройщика. Эксклюзивные ткани. Кутюрье. У продавцов не было никаких идей на их счет, но в конечном итоге все сложилось удачно, продать их можно либо здесь, либо в Токио. А все крупные японские закупщики тусуются здесь сегодня, ну и Париж добавляет собственного антуража. К тому же похоже костюмы эти здесь и сшили.
— Она была очень маленькой, — сказала Холлис, собравшись было потрогать обшитую тканью пуговицу, но остановилась.
— Хочешь посмотреть на фото, где она в одном из этих костюмов?
— А можно?
— Мере нашла их в Австралийских глянцевых журналах. Ну и немного видео.
— Нет, спасибо, — сказала Холлис, восемь ярких костюмных форм вдруг показались ей чем-то вроде надгробных статуй, энергетических объектов ушедшей
шаманки, оккультно заряженных и готовых к использованию в ритуалах.— Еще были сумочки и кошельки. Как новые. Они где-то здесь, но она решила не показывать их. Поскольку они не такие дорогие, она просто показывает их и убирает. Не хочет чтобы их разглядывали профессионалы.
— Клэмми не рассказывал тебе почему я здесь Джордж?
— Конкретно нет, но теперь, когда ты здесь, я догадываюсь что дело в твоей куртке.
Она почувствовала себя странно, услышав что кто-то, за пределами поля зрения Бигенда и не Клэмми, знает о Хаундсе.
— Ты об этом много знаешь?
— Не больше, чем Клэмми, пожалуй. Мере об этом сильно не распространяется. Такого рода бизнес делается лучше, когда секреты остаются секретами.
— Как это?
— Настоящих покупателей не так много. А серьезных дилеров уже немало.
Он понравился ей, когда она встретила его в Корпусе, и сейчас он продолжал ей нравится.
— Клэмми сказал что Мере познакомилась с кем-то, когда училась на обувном факультете в колледже в Лондоне, — сказала она, решив рассказать ему это. Как обычно, этим она сама себя удивила, но начав однажды, остановиться уже не могла. — С кем-то, кто связан с Габриэль Хаундс.
— Может быть, — Джордж улыбнулся. Пропорции его черепа были странно-реверсивными, челюсти и скулы массивными, брови тяжелыми, лоб был не шире двух пальцев от бровей до плотных как вязаная шапочка волос. — Но я лучше не буду распространяться на этот счет.
— Вы давно вместе?
— Чуть раньше, чем Клэмми встретил ее в Мельбурне. Может быть это не правда, но я уже тогда любил ее. Она утверждает что в тот момент чувство не было взаимным, но я в этом сомневаюсь. — Он улыбнулся.
— Она вернулась жить в Лондон? Или сюда?
— В Мельбурн.
— Это действительно очень далеко.
— Действительно. — Он нахмурился.
— Про Инчмэйла, — сказал он, — раз уж ты здесь.
— Да?
— Он очень жесток с Клэмми, когда запись идет хреново. Я поэтому и свалил оттуда.
— Да?
— Можешь что-нибудь посоветовать? Что угодно, что могло бы облегчить работу с ним?
— Вы скоро уедете в Аризону, — сказала она. — В Тусон. Там очень маленькая студия, которой владеет любимый инженер Инчмэйла. С вашими плохими Лондонскими записями они сначала сделают что-нибудь весьма тревожное. Пусть делают. Затем вы перезапишете весь альбом. Очень быстро и практически безболезненно. Я думаю результатом вы будете очень довольны. Я уже говорила это Клэмми, но мне показалось что он меня не понял.
— С первым альбомом, который он продюсировал для нас, было по другому, а тогда мы были немного ближе к Тусону.
— В терминах процесса Инчмэйла, в тот момент вы еще не были готовы к Тусону. Это произошло только сейчас. Ну или почти произошло.
— Спасибо, — ответил он, — это хорошая новость.
— Звони мне, если тебя все достанет. Это обязательно произойдет. И Клэмми тоже будет в раздрае. Но если вы поможете ему, и доверите ему это, то все будет правильно и альбом получится. Он конечно не очень дипломатичен большую часть времени, а порой становится просто невыносим, по мере того, как ты углубляешься с ним в процесс. Когда Мере может вернуться?