Чтение онлайн

«Хоть какое-то разнообразие», — подумала Наталья и согласилась.

Зал был полон подростков и помятых жизнью личностей, пьющих дешевое пиво, и добропорядочная внешность Натальи вызвала недоуменные взгляды. Сквозь сизую пелену табачного дыма она пробралась в конец зала, где Виктория ждала ее в их излюбленной кабинке, отгороженной от любопытных взглядов дешевыми малиновыми шторами с желтой бахромой. Шторы напоминали полковые знамена, захватанные жирными руками посетителей, Наталья брезгливо, двумя пальчиками взялась за край, приподняла его и юркнула внутрь.

Вика лениво жевала сушеных кальмаров, методично доставая их из разодранной пачки, перед ней стояла кружка светлого пива. Вероятно, не первая, потому что ее

взгляд, тяжелый и мутный, говорил об опьянении средней тяжести — Наталья знала подругу не первый год и успела изучить все стадии Викиного состояния. Например, сейчас, в средней, она — задумчива, меланхолична, преувеличенно вежлива, даже манерна, называет окружающих не иначе как «леди и джентльмены» и пьет исключительно «за любовь и дружбу». Следующей стадии лучше не дожидаться, так как в ней Виктория становится неуправляемой и может выкинуть что угодно, начиная с раздачи собственных денег всем нуждающимся и заканчивая дракой с уличным забулдыгой. Это уж, как говорится, куда юбка понесет.

Трезво оценив ситуацию, Наталья решила не засиживаться и заранее вызвать такси.

— Привет, — весело сказала она, располагаясь напротив.

— Здравствуй, милочка, — без всякого выражения произнесла Вика. Ее пожухлый синий костюм студенческих времен смотрелся смешно и трогательно.

Наталья высунулась из кабинки, чтобы подозвать официанта. Тот выглядел подстать заведению: длинные жирные волосы, трущиеся о лацканы засаленного пиджака, и серое лицо с розоватыми бугорками угрей.

— Что будем пить? — сально улыбаясь, спросил он.

— Сто пятьдесят «Хванчкары». И вызовите, пожалуйста, такси. Через полчаса мы уезжаем, — сурово сказала Наталья.

Официант удивленно заморгал: в их заштатном заведении не привыкли вызывать для клиентов такси, в лучшем случае люди отсюда уползали на четвереньках, в худшем — их выводили под белы рученьки и складывали на ближайших скамейках. Но вопросов он задавать не стал, записал заказ и исчез за занавеской.

— Ну, выкладывай, дорогая, что у тебя произошло? — повернулась Наталья к Вике. — С какой стати ты опять набралась?

— Только не надо читать мне мораль, пожалуйста. Я к тебе как к единственно близкому человеку, а ты меня мордой в грязь! — с пафосом произнесла Виктория. Язык у нее порядком заплетался, глаза странно косили.

Сообразив, что разговор пошел в ненужном ключе. Наталья сбавила тон:

— Ладно, старушка, не буду. Так что случилось-то?

— Вспомнила я кое-что. Вот только не знаю: идти с этим воспоминанием в милицию или нет. — Вика сделала большой глоток пива и замолчала.

— Может, хватит говорить загадками, а Вик? — поторопила ее Наталья.

— Я вспомнила, что в ту ночь, когда умерла Линка, я сквозь сон слышала голоса. Два голоса. И оба голоса — женские. Получается, что в комнате, кроме меня, были две женщины. Одна — понятно, Лина, а другая — убийца. Ты понимаешь, о чем я? Убийца — женщина! Это существенно сужает круг подозреваемых, — Вика победно взглянула на Наталью, с трудом фокусируя взгляд на ее переносице.

— Погоди-погоди, давай рассудим. Как ты могла слышать что-либо, если ты была, прости за откровенность, мертвецки пьяна? И вообще, может быть, эти голоса тебе просто приснились? А сообщив милиции о своих, мягко говоря, бредовых воспоминаниях, ты направишь ее по ложному следу. Если мне не изменяет память, это карается законом, — вздохнула Наталья.

— Ты мне не веришь, да? — вызывающе бросила Виктория, шумно прихлебывая пиво.

— Прости меня, дорогая, но, зная твою любовь к горячительным напиткам, не верю. Ты вряд ли способна трезво оценивать ситуацию. Хотя зачем я тебя уговариваю? Ты — взрослый человек и вольна принимать решения самостоятельно. Делай, как знаешь, — горячо сказала Наталья. Позади раздался шорох, и она оглянулась.

В кабинку протиснулся официант с подносом, на котором стоял

сомнительной чистоты бокал с вином и пепельница. Наталья вспомнила о сигаретах, торопливо достала из сумки пачку легкого «Винстона», щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась. В свете последних событий нервы и у нее начали сдавать, уже неделю она спала только со снотворным. Виктория всегда была «экстравертом», с маху оценивала события и выпаливала все и вся без разбору, чем навлекала на себя основную часть случавшихся с ней неприятностей. Наталья — человек, по природе закрытый и вдумчивый, — частенько пыталась уберечь подругу от скоропалительных решений, но, к несчастью, безуспешно.

Она зло глянула на подругу, тупо покачивающуюся из стороны в сторону на манер китайского болванчика, и быстро заговорила:

— Ты хоть представляешь себе, как будут потешаться над тобой милицейские опера, когда вечно поддатая литераторша Трамм поведает им о своих «сновидениях»? Мне так и видится насмешливое лицо Дубового, заявляющего: «Белая горячка, делириум тременс!», и оглушительный хохот окружающих. Но как ты сама этого не понимаешь? Уму непостижимо. — Наталья остановилась перевести дух и вновь взглянула на подругу: Виктория что-то невнятно бормотала, уставившись в опустевшую пивную кружку, будто ничего и не слышала. Похоже, она допилась до последней стадии, говорить с ней в таком состоянии было бесполезно, но Наталья попыталась еще раз. — Викочка, миленькая, — произнесла она умоляющим голосом, — ты понимаешь, что есть реальный убийца, он или она, разницы нет! И если то, что ты говоришь, окажется правдой, тебя тоже могут убить просто из боязни — вдруг ты вспомнишь еще что-нибудь и сможешь указать на убийцу! Понимаешь ты это или нет? Тебе что, жизнь не дорога, дуреха?! — Теперь Наталья почти кричала на осоловевшую Вику.

Та подняла на подругу тяжелый мутный взгляд и промямлила:

— Плевать. Я никого не боюсь, а сейчас хочу домой.

— Поехали!

В сердцах Наталья рывком приподняла Вику со стула и поволокла на улицу. В сумерках около входа маячила желтая «Волга». Наташа ворча запихнула подругу на заднее сиденье, заплатила шоферу, назвала адрес и, зло хлопнув дверцей, зашагала в сторону метро. Ей необходимо было успокоиться.

Ольга весь вечер проболталась по магазинам, домой идти не хотелось. Во-первых, она совершенно не представляла, чем можно заняться в пустой квартире, — ведь последние два года Олежка скрашивал ее одиночество нежной заботой и вниманием. Во-вторых, из головы не выходило «гиблое» дело семейства Фандотти, а вне дома ей всегда лучше думалось.

Вечер выдался тихим и морозным, чувствовалось приближение настоящей зимы, хотя снег лежал на обочинах тротуаров лишь небольшими грязными фрагментами. Душа ныла и саднила, будто застарелая язва, а ярко освещенные витрины магазинов и кафе манили, настойчиво зазывая войти и стряхнуть с себя одиночество, как истрепанный от долгой носки плащ. Поддавшись соблазну, Ольга заходила в эти заманчивые заведения, но вот странно — в шумной компании улыбающихся людей, беззаботно покупающих новогодние игрушки или плотоядно поглощающих сосиски в тесте, она чувствовала себя еще более одинокой. Настроение безнадежно заклинило на отметке «депрессия».

Прослонявшись по центру часа четыре, Ольга наконец решила ехать домой. По дороге купила себе пышный букет желтых хризантем. И совсем не потому, что желтый цвет вошел в моду с легкой руки Аллы Борисовны — просто исстари известно: этот цвет поднимает настроение, недаром дома для душевнобольных красят именно в желтый колер.

Но и такая радикальная мера не оказала желаемого действия — душа продолжала стенать и плакать. Так было всегда, когда у Ольги что-то «не вытанцовывалось».

Открыв дверь квартиры, она обнаружила, что в прихожей горит свет, на кухне зазывно бренчат кастрюли и аппетитно пахнет пельменями.