Новый порядок
Шрифт:
— Да?
— Спасибо. Я очень ценю твой порыв, — я слегка улыбаюсь. Он улыбается в ответ, хотя глаза у него грустные. — Кстати, звонил твой дедушка. Что-то насчёт документов, которые ты отправила ему по почте? Он просил передать тебе, что это самое откровенное и полное досье на одного человека, которое он когда-либо видел. Он хотел знать, откуда оно у тебя.
— Долгая история. Хотя это связано с «Магиксом». Они отдали мне файлы, которые у них были на ведьму, в обмен на некоторую информацию. Ведьма теперь мертва. Я думаю, они, возможно, создают какой-то новый вид чёрно-белой ведьмы-гибрида.
Арзо пристально смотрит на меня.
— Я знаю, знаю, — говорю я ему. — Это невозможно.
— Нет ничего невозможного, —
Я смотрю на него.
— Ты действительно слишком много знаешь.
Он подмигивает. Я беру шоколадку, отдаю ему честь и поднимаюсь по лестнице в своё новое жилище. Здесь по-спартански, но чисто, и уже есть кое-какая базовая мебель. Я бегло осматриваю всё, но думаю о том, что Арзо сказал о секретах. Моя жизнь, похоже, построена на шатком фундаменте скрытых истин. Сохраняя свою секретность, пять Семей, возможно, непреднамеренно создали претензии, которые сейчас возникают у большинства людей в отношении вампиров. Быть частным детективом — значит быть погружённым в мир тайн. Майкл Монсеррат думает, что у меня есть секреты от самой себя. И в моей наполовину уничтоженной кожаной куртке есть два предмета, которые, возможно, являются самыми большими секретами из всех.
Сначала я достаю фотографию и смотрю на неё в сотый раз. Я касаюсь лица Майкла, но избегаю смотреть на трупы у его ног. Затем я иду в спальню. Приподнимая матрас на кровати, я засовываю фотографию под него как можно глубже и приглаживаю простыни.
Затем я достаю флакон Икса. Интересно, сколько бы он стоил на открытом рынке. Вероятно, я могла бы продать его и безбедно жить на вырученные деньги до конца своей неестественно долгой жизни. Конечно, если я выпью это и оно подействует, я достигну всего, к чему стремилась с того дня, как Майкл рассказал мне правду о том, кем я стала. Я также потеряю Майкла навсегда. Вампиры не встречаются с людьми. И потеря моего вампирского статуса, вероятно, сделает меня бесполезной для агентства. Большинство вампиров, с которыми я знакома, уже относятся ко мне с подозрением; если я снова стану человеком, я действительно стану персоной нон грата. Ни люди, ни кровохлёбы не будут мне доверять. И мне страшно подумать, что произойдёт с антивампирским движением, если станет известно, что существует действенное лекарство.
С тяжёлым сердцем я иду на кухню и открываю обшарпанный холодильник. Я убираю флакон в самую даль, затем прикрываю его шоколадкой Арзо так, чтобы его не было видно. С глаз долой, из сердца вон. По крайней мере, пока что.
* * *
Менее чем через час я стою у дома инспектора Бовуа. Теперь, когда я знаю, что Арзо в курсе правды, у меня возникает искушение оставить Стивена и Далию Темплтон в покое. Но обещание есть обещание: я сказала Темплтону, что сделаю всё, что в моих силах, и не собираюсь отступать от своего слова. Больше нет.
К счастью, Бовуа, должно быть, не на дежурстве, потому что там горит свет. Либо так, либо Далия Темплтон дома одна. Я ухмыляюсь при мысли о том, что она откроет дверь. Мне следовало бы взять с собой её мужа — было бы забавно увидеть выражение её лица. Сделав глубокий вдох, я звоню в дверь.
Отвечает помятый, усталый на вид мужчина.
— Да?
Я профессионально улыбаюсь.
— Могу я поговорить с Далией Темплтон?
— Её здесь нет. Почему она должна быть здесь?
Дерьмо. Он, должно быть, лжёт. Он полицейский инспектор, и, вероятно, у него это хорошо получается. Я пытаюсь заглянуть ему за спину, но никого не вижу.
Я предпочитаю прямой подход.
— У вас с ней роман, инспектор, так что вполне логично, что она будет здесь.
Он
мрачно смотрит на меня. Он даже не выглядит удивлённым.— Это был не роман. Мы были влюблены. Вы должны это знать.
— Откуда мне это знать? — я в замешательстве.
— Вы одна из её приятельниц-вампиров, не так ли?
— Прошу прощения?
Где-то внутри начинает звонить телефон.
— Мне нужно идти, — бормочет он.
Он закрывает дверь, оставляя меня на крыльце. Я бью кулаком по стене, и раздаётся громкий треск. Встревожившись, я отступаю назад; мне удалось проделать очень заметную трещину в стене дома Бовуа. Я перевожу взгляд со своего кулака на стену и обратно. Я становлюсь сильнее.
Рассеянно потирая пальцы, я размышляю, что делать дальше. Я не могу заставить инспектора заговорить со мной, но я должна попробовать ещё раз. Здесь происходит что-то странное. Я стучу в дверь и несколько раз нажимаю на звонок. Однако примерно через пять минут становится ясно, что он не собирается отвечать. Я могла бы настоять на своём и остаться здесь до конца ночи, что разозлит его соседей, но мне нужно действовать осторожно. Если я буду вести себя как сумасшедшая, пытаясь выломать дверь полицейского, это, вероятно, не принесёт пользы вампирской расе.
Бовуа говорил в прошедшем времени. Их роман окончен… или она мертва. Сейчас меня больше интересует, что он имел в виду под «приятельницами-вампирами». Вместо этого я решаю разбить кулаки о дверь Стивена Темплтона.
Глава 19. Озарение
— Вы нашли её?
— Нет.
— Она мертва, не так ли?
— Я не знаю.
— Если вы не найдёте тело, смогу ли я получить выплату по её полису страхования жизни?
Я смотрю на него с отвращением. От расчётливого блеска в его глазах у меня внутри всё переворачивается. Хоть убейте, я не могу представить, почему Арзо вообще дружил с этим человеком.
— С кем она дружила?
— Далия? — он делает паузу. — У неё было не так уж много друзей.
Как и Саймон Бовуа, он теперь говорит о Далии в прошедшем времени. Он думает, что она мертва.
— Должен же быть хоть кто-то. Хотя бы один друг.
— У нас есть соседка, Элис. Я думаю, они иногда ходили выпить кофе.
— Кто-нибудь ещё?
Он пожимает плечами.
— Думаю, был полицейский. Хотя я не уверен, что его можно назвать другом.
Я пристально смотрю на него.
— Что вы имеете в виду? — медленно переспрашиваю я.
— Она с ним трахалась. По крайней мере, раз в неделю.
— Вы знали?
— Конечно.
— Стивен, — мягко говорю я, внимательно наблюдая за каждым его движением, — вы были злы из-за того, что у неё был роман?
Он морщит лоб, как будто я только что задала ему сложное математическое уравнение.
— Нет. Ей было скучно. Ей нужно было чем-то заняться в течение дня.
Я слегка наклоняюсь вперёд.
— Что?
— О, — говорит он, — вы думаете, я ревновал. Это глупо, — он подходит к мини-бару и достаёт крошечную бутылочку водки. Я наблюдаю, как он осушает её одним глотком.
— Глупо было думать, что вы будете ревновать, когда ваша жена занимается сексом с кем-то другим? Выкрикивает имя другого мужчины?
Темплтон закатывает глаза.
— Мы живём не в девятнадцатом веке. Смотрите, — он роется в куче брошенной одежды на полу у кровати и достаёт ноутбук. Когда он открывает его и кладёт себе на колени, к нему всё ещё прицепились боксёрские трусы. Он небрежно отбрасывает их в сторону, затем открывает видеофайл.
В кадре постель Далии и Стивена. На ней лысый мужчина, его голова повёрнута в сторону от камеры, хотя я почти уверена, что это Бовуа. На нём сидит совершенно обнажённая Далия, ритмично двигающая бёдрами. Она открывает глаза и смотрит прямо в камеру, облизывает губы и одними губами произносит что-то вроде «Я люблю тебя, Стивен».