Новый порядок
Шрифт:
Пока я жду, я просматриваю дополнительные бумаги, которые дал мне О'Коннелл. Я в шоке смотрю на верхний лист: похоже, это распечатка счетов Монсеррат. Я не только потрясена тем, что кто-то может получить доступ к такой информации, не говоря уже о такой сомнительной компании, как «Магикс», но и ошеломлена цифрами. В казне семьи Монсеррат около девятисот миллионов фунтов стерлингов. Я знала, что они богаты, но эта сумма просто ошеломляет. Если «Магикс» решит поделиться этой информацией с остальным миром, это вряд ли успокоит массы.
Решив не просматривать остальные документы по Монсеррат, я сворачиваю их в
Пять минут спустя я натягиваю на лицо улыбку и захожу в полицейский участок Белгрейва.
— Привет! — весело говорю я. — Саймон здесь?
Я встречаю шокированный взгляд.
— Да, — отвечаю я, не теряя ни секунды, — я вампир. Я ищу Саймона. Я помогаю ему с некоторыми расследованиями, — ну, формально это он помогает мне. Я поменяла пару местоимений местами, подумаешь.
— Саймон Бовуа или Саймон Раваль?
Вот блин.
— Тот, что симпатичный, — я подмигиваю, скрестив пальцы в знак того, что я права. — Ему, наверное, за сорок?
Сержант подозрительно смотрит на меня. К несчастью для меня, он знает, как правильно выполнять свою работу.
— Сержант Раваль или инспектор Бовуа?
У меня шансы пятьдесят на пятьдесят. Я тычу пальцем в небо и отвечаю наугад.
— Сержант Раваль.
— Я посмотрю, свободен ли он. Как вас зовут?
— Бо Блэкмен.
Он резко дёргает головой.
— Блэкмен?
— Я так и сказала.
Его глаза сужаются, но он никак не комментирует отсутствие у меня фамилии Семьи. Я начинаю немного уставать от этой рутины. Может быть, мне стоит просто сократить своё имя до просто Бо. Если это подходит Мадонне и Принсу, почему это не может подойти мне?
— Пожалуйста, присаживайтесь, — говорит он наконец.
Я чувствую взгляд полицейского на своей спине, когда поворачиваюсь. Он определённо мне не доверяет. Маленькая комната почти идентична той, в которой я была с Майклом, когда мы задержали Сэмюэла Льюиса, он же Ловкач, вор перьев. Мне интересно, есть ли какие-то особые правила для подобных мест, как в Макдональдсе, и стремится ли правительство к тому, чтобы они соответствовали требованиям. С одной стороны стены висит стеллаж с яркими листовками, в которых содержатся призывы к набору специальных констеблей и советы о том, как избежать ограбления. (Специальные констебли — это по сути волонтёры, помогающие полиции, как дружинники, — прим) С другой стороны находится место дежурного сержанта, а слева от него дверь с кодовым замком, ведущая в сам участок. Когда я смотрю на дверь, что-то всплывает в моей памяти, и я хмурюсь.
Дверь открывается, и появляется доброжелательное лицо. Проводки в моём мозгу замыкаются, и мои внутренности превращаются в лёд.
— Мисс Блэкмен? Я сержант Раваль.
Я инстинктивно чувствую, что это не Саймон Далии. Он слишком старый и чертовски милый. Однако в данный момент мне всё равно. Я встаю и пожимаю ему руку.
— Простите. Я допустила ошибку.
Он выглядит сбитым с толку, но у меня нет времени на любезности. Я разворачиваюсь и выхожу обратно. Теперь я вспомнила, где
видела приспешника Фролик из Гайд-парка: он был в полицейском участке, когда мы привезли Сэмюэля Льюиса. Он уходил, пока мы препирались с Льюисом и услужливым полицейским. Он вышел из охраняемой двери, увидел нас и резко вернулся внутрь — это значит, что он тоже работает в полиции. Я роюсь в своей памяти, пытаясь вспомнить все события той ночи, и вспоминаю нацарапанное заклинание, которое показал мне другой полицейский во время моего второго визита. Он также сказал мне, где живёт Сэмюэл Льюис. Или, скорее, жил.Я похлопываю себя по пиджаку, проверяя, на месте ли исходные файлы. Ещё только одиннадцать часов; у меня куча времени до рассвета, а Истхаус-роуд всего в паре миль отсюда. Я оглядываюсь на полицейский участок, чувствуя лёгкое чувство вины за то, что не прилагаю больше усилий к расследованию дела Далии. Я не могу отделаться от мысли, что она, скорее всего, жива и невредима и находится между ног инспектора Саймона Бовуа, а не в опасности. Кроме того, чем быстрее я разберусь с этой неразберихой с Фролик, тем лучше.
Я оглядываю улицу, чтобы убедиться, что я в безопасности. Поблизости никого нет. Я с трудом сглатываю, думая, не становлюсь ли я параноиком. Проблема в том, что мне так не кажется.
* * *
Я добираюсь до Истхаус-роуд в рекордно короткие сроки. Припарковав байк Урсуса, я кладу ключи в карман, взбегаю на пятый этаж и стучу в дверь. Изнутри доносится плач ребёнка. Дверь открывает усталая девушка, едва вышедшая из подросткового возраста, и выглядывает наружу. У неё растрёпанные волосы и тёмные круги под глазами.
— Вы разбудили мою малышку! Кто вы, чёрт возьми, такая? Кто, чёрт возьми… — она бледнеет и отступает на шаг, когда понимает, что я вампир.
— Мне нужно поговорить с вами о Сэмюэле, — срочно говорю я. На мгновение она выглядит сбитой с толку. — Ловкач! — поправляюсь я. — Ловкач! Мне нужно поговорить с вами о Ловкаче!
— Он мёртв, — голос у неё ровный.
— Я знаю. Пожалуйста, выслушайте меня, — ребёнок продолжает плакать. — Вы его жена?
— И что с того, если да?
— Он говорил с вами о том, что делал в ночь своей смерти?
— Нет, — она начинает закрывать дверь.
— Подождите! Пожалуйста. Он вообще что-нибудь сказал? Были ли какие-нибудь намёки на то, что он делал?
— Он был на работе, понятно?
— На какой работе?
— Послушайте, он не был ангелом. Я знаю это. Просто уходите, — бормочет она.
Я качаю головой.
— Я не могу этого сделать, — я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться. — Как вас зовут? — она пристально смотрит на меня. — Я не причиню вам вреда. Я даже не могу войти, — я взмахом руки показываю на порог, как бы подтверждая это. — Но я думаю, что знаю, кто его убил.
В её глазах отчаяние.
— Какое это имеет значение? Он мёртв. Знание того, кто это сделал, не вернёт его к жизни.
— Нет, — мягко отвечаю я. — Но это может помешать им причинить вред кому-либо ещё.
— Сюзанна, — говорит она, — меня зовут Сюзанна. Ловкачу нравилось называть меня Сьюзи, — её глаза наполняются слезами. — Он был не таким уж плохим. Он был хорошим отцом. Он заботился о нас. Он просто пытался подзаработать, вот и всё.
У меня в груди поднимается комок сочувствия.