Чтение онлайн

Я встречаюсь взглядом с демоном Игорем и невольно начинаю улыбаться. Моя дочерняя любовь к нему граничит с садомазохизмом: уже давно ничего не указывает на то, что отец вообще испытывает ко мне хоть какие-то тёплые чувства, но я всё равно лелею в памяти детские воспоминания о нём и втайне считаю себя папиной дочкой.

– Это потому, что я тонкой костью в тебя пошла. И тебе привет, папа Игорь.

Отцу под пятьдесят, но он всю жизнь как русская борзая на диете – высокий и стройный, так же как и мама. Так что я могу хомячить всё подряд, не боясь поправиться.

– Прошу, Станислава, проходи к столу. – Барби 40+, виляя бёдрами

подходит к отцу и тянет наманикюренным ногтем по его щеке: – Игорёш, тебя это тоже касается.

И вот так на моих глазах циничный демон Игорь превращается в ванильного купидона. Взгляд как у кота под мятой, и на лице блаженная улыбка. Тьфу.

Кажется, они планируют начинать целоваться, поэтому я спешно ретируюсь на кухню, где за праздничным столом восседает, собственно, Барби-прицеп: тщательно уложенный гелем Рафинад и его сестра Зефирка.

– Привет, – здороваюсь с ними и для пущей убедительности салютую пальцами, сложенными галочкой.

– Слава! – Рафинад соскакивает с места и направляется ко мне с явным намерением чмокнуть.

Увернувшись от сахарного нападения с ловкостью Роя Джонса, я выдвигаю для себя стул и усаживаюсь напротив Зефирки.

Зефирка – моложавая копия Анжелы: то же арбузное декольте, те же губы на пол-лица. Вот только она мне не улыбается. На кукольном лице такая мина, словно перед ней упаковку качественного французского мюнстера вскрыли.

– Рада познакомиться, Кристина, – бодро фальшивлю ей в глаза. – Я твоя почти сестрёнка Слава.

Зефирка кривит глянцевый клюв и гундосит:

– Ты меня старше на четыре года. Кто кому ещё сестрёнка.

Этому справочнику косметологии чего, двадцать?! Я думала, она ровесница Рафинада как минимум.

– Как проходит акклиматизация, Слава? – интересуется Егор. – Когда готова выйти в офис?

– Думаю, с понедельника, – отвечаю, косясь на блюда, наполненные нетипичной для русского застолья едой: зелёные салаты без мазка майонеза, паровой тунец, жидкий минестроне в стеклянной кастрюльке. Похоже, по дороге домой придётся заскочить в KFC.

– Вижу, уже общаетесь, – расплывается в улыбке Анжела, цокая каблуками по паркету. – Как я рада, что наши дети нашли общий язык.

Рафинад соскакивает с места и выдвигает для неё стул. На секунду я думаю, что то же самое он сделает для демона Игоря, но, к счастью, у него хватает ума вернуться на место.

– Итак, Слава. – Отец зачерпывает ложкой политую какой-то полезностью зелень и, сморщив нос, проглатывает её. – Эти тупицы в халатах меня на домашний карантин посадили, а у меня сделка горит. Егор месяц работает у меня и мало-помалу шарит. Ты тоже не дура, быстро разберёшься. Нанял бы кого, да все же нае… – Он косится на Анжелу, которая качает головой, демонстрируя свой осуждающий «ай-я-яй». – Обманывают. А вы плоть и кровь, как-никак.

Секундочку. Плоть и кровь здесь одна – я. А понаехавший уральский сахарок неизвестно чей.

– В общем, трудитесь плодотворно, за баблом не постою, – заключает отец, делая глоток какой-то свежевыжатой бурды. – Отчёт мне очно раз в неделю.

– Всё будет хорошо, пап, – уверяет Рафинад. – Я с самого начала знал, что мы со Славой сработаемся. Не знал только, – он устремляет на меня свои голубые щенячьи глаза и начинает застенчиво улыбаться, – что она такая красавица у тебя.

Пф-ф-ф-ф. И кто на такое ведётся? Первоклассницы из Первоуральска?

Я слежу за реакцией демона Игоря на режущее слух «папа»,

но он делает вид, что ничего странного не происходит. Любовным зельем, что ли, его опоили? Где мой изгрыгающий сарказм папаша?

– Да, пап, – сладко улыбаюсь родственнику, нарочно делая акцент на последнем слове. – Всё будет хорошо. Ты пока спокойно щель в своём желудке заращивай. Вижу, ты в хороших руках.

Длинная клешня Анжелы как по команде обвивает отцовскую шею и начинает как-то особенно порочно поглаживать её.

– Врачи говорят, Игорю сейчас особенно нужна забота близких. Диета, отсутствие физических и нервных нагрузок… можешь не волноваться, Слава, я тщательно за ним слежу.

На фоне её перекошенного скорбью лица я чувствую себя бездушной болванкой. Признаю, я не настолько обеспокоена периодом его реабилитации. Главное же, что операция позади.

– Думаю, в Америке у Славы есть дела поважнее, чем беспокоиться о папе, – язвительно тявкает Зефирка.

Ах ты ж, мелкая гашня. Ну вот зачем она так? Я же хотела себя милой няшей показать.

– Следи за языком, Кристина! – строго роняет Рафинад. – Твоего мнения не спрашивали.

– Я сама могу постоять за себя, Егор, – осекаю ненужную протекцию и поворачиваюсь к Кристине, которая изо всех сил пытается удержать на лице выражение уверенной в себе стервы. – Мы с тобой ещё совсем мало знакомы, сестрёнка, поэтому, чтобы ты в будущем сопли на кулак не мотала, сразу предупрежу: я не та, на ком ты свой детский сарказм тренировать сможешь. Этот ворчливый дядя, – тычу пальцем в отца, – был моим двадцать четыре года. А ты здесь сколько? Четыре недели? Думаешь, у тебя есть право критиковать моё отношение?

– Слава! – рявкает отец под протяжное оханье Анжелы. – Не нужно ссориться за столом.

– Я и не ссорюсь, пап, – парирую делано равнодушно, хотя у меня от злости аж большие пальцы на ногах сводит. – Решила ускорить процесс знакомства с новой семьёй. Чтобы, так сказать, пресечь на корню ложные ожидания.

– Давайте продолжим ужин, – нервно лепечет Анжела. – Прошу. Кристина, с тобой я поговорю позже.

Остаток вечера я жую безвкусную зелень и мы обсуждаем дела фирмы. К её чести, Зефирка больше не проронила не слова.

Когда рабочие темы для разговоров иссякают, я говорю, что мне пора ехать и, поднявшись из-за стола, направляюсь в коридор.

– Я тебя провожу, Слава, – мгновенно подрывается Егор под одобрительный кивок головы своей родительницы.

Натянув шапку, я заблаговременно протягиваю Рафинаду руку, чтобы пресечь все попытки обнимашек.

– Извини мою сестру, – сжимает он мою ладонь мягкими пальцами. – Вообще-то она хорошая девочка, просто иногда на неё находит.

По прошествии этого вечера могу сказать, что на фоне пергидрольных женских особей самым нормальным мне видится Рафинад.

– До встречи в понедельник, Слава. Я взял у папы твой номер телефона. – Он тычет в экран своего мобильного, зажатого в руке, и мой айфоша мгновенно начинает дёргаться в кармане полушубка. – Это мой. Звони в любое время.

Я киваю и выхожу за дверь. Странный вечерок.

Приехав домой, миную воркующих на кухне Таноса и маму и запираюсь в своей комнате. Плюхаюсь на кровать и, открыв ноутбук, в окне скайпа тычу в иконку с надписью «Гас-младший».

Рот сам расплывается в улыбке, когда я вижу на экране взлохмаченную голову Гаса. Как бальзам на сердце после этой белобрысой кондитерской лавки.