Новый антиСуворов
Шрифт:
Вот тут Сталину настала пора кричать «Караул!». «Ледокол Революции» дал опасный крен, того и гляди, совсем перевернется. Надо срочно что-то предпринимать. СССР в это время уже входил в Лигу Наций, так что советские дипломаты должны были в этом почтенном учреждении постараться как-то запутать вопрос, свести все к пустой говорильне. На худой конец, можно было просто промолчать. Но советский представитель выступил на Совете Лиги Наций уже 17 марта. Смысл его выступления сводился к тому, что надо крепко дать по рукам окончательно зарвавшемуся Гитлеру!
Можно, конечно, предположить, что сделано это было с целью вызвать обратную реакцию. Дескать, блок западных держав, относившихся к СССР, мягко говоря, недоброжелательно, просто из принципа проголосует
Короче говоря, лично я не могу найти никакого разумного объяснения поведения Сталина в данном вопросе, если продолжать придерживаться теории о том, что именно он больше всех способствовал плаванию «Ледокола Революции».
Зато позиция Запада объясняется прекрасно. Дело в том, что сразу же после прихода к власти Гитлер провозгласил крестовый поход против большевизма (он говорил о нем и до этого, но как частное лицо). И необходимость занятия Рейнской области он объяснял тем, что не может двигаться на Восток, не обезопасив себя с Запада.
Давайте забудем об идеологии. Отбросим выдумки коммунистических фальсификаторов о том, что буржуи ненавидели первое государство рабочих и крестьян, что они спали и видели, как бы его уничтожить. Забудем на время и что «Декларация об образовании СССР была открытым и прямым ОБЪЯВЛЕНИЕМ ВОЙНЫ ВСЕМУ ОСТАЛЬНОМУ МИРУ» («Ледокол». Гл. 1), а стало быть, весь мир должен был стремиться уничтожить СССР, хотя бы из чувства самосохранения. Давайте будем считать, что в то время была просто Россия, не имевшая никакой идеологии. Как к такой России должна была относиться Англия? Да точно так же, как она относилась к ней на протяжении всей истории.
Нечастые приступы любви Британии к России совпадали с особо опасными кризисами (Наполеоновские войны, Первая и Вторая мировые войны), все остальное время британский кабинет вел активную антироссийскую политику. Я даже не буду вспоминать те моменты, когда Англия непосредственно выступала против России (типа Крымской войны), но и в то время, когда между державами царил мир, Англия гадила России, где только могла. Нет нужды разбирать тут подробно историю англо-российских отношений (желающих отсылаю к прекрасной книге А.Б. Широкорада «Россия — Англия: Неизвестная война 1857–1907», вышедшей в серии «Военно-историческая библиотека»). Скажу только, что дело тут не в идеологии и не в какой-то врожденной враждебности англичан к славянам. Просто интересы Британии постоянно входили в противоречие с интересами России. В Средней Азии, на Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке, в Китае. Словом, по всему периметру границ Российской империи, а потом и СССР. Когда Россия была слаба, как, например, после Крымской или Русско-японской войн, Британия не обращала на нее внимания. Как только Россия выбиралась из очередного кризиса и начинала набирать силу, Британия тут же принималась сколачивать против нее блоки, стремилась окружить Россию враждебным кольцом.
Между тем к середине 30-х годов уже было ясно, что СССР сделал резкий рывок и уверенно возвращается в «клуб великих держав». Пора было искать способ укоротить русских. Главную ставку Англия в то время делала на Японию, которая уже однажды как следует побила Российскую империю, теперь же в случае нужды могла повторить экзекуцию. Но неплохо было создать какую-то силу в Европе, способную при случае загнать русских обратно в их берлогу. Вот почему в Англии прямые намеки Гитлера на то, что он собирается покончить с СССР, нашли благодарных слушателей.
Переходим к Франции.
«А заявления о землях на Востоке Сталина не особенно пугали. «Майн кампф» — против Франции: «Мы должны до конца понять следующее: самым смертельным врагом германского народа является и будет являться Франция» (Часть 2, глава XIII). И там же: «Злобой дня (выделено
мной. — В.В.) является для нас не борьба за мировую гегемонию… Франция систематически рвет на части наш народ и планомерно душит нашу независимость… У нас исходят словами и протестами сразу против пяти или даже целого десятка государств и забывают при этом, что нам прежде всего надо сконцентрировать все свои физические и духовные силы, чтобы нанести удар в сердце нашему злейшему противнику… Франция неизбежно будет стремиться к тому, чтобы Германия представляла собой слабое и раздробленное государство… Единственным нашим противником в данное время является Франция — та держава, которая лишает нас даже права на существование».И далее Гитлер распространялся в том же духе на много страниц и глав». («Самоубийство». Гл. 4.)
Сталин, по словам Владимира Богдановича, прекрасно понял, куда будет направлен будущий удар Германии. Но как же не могли этого же понять французы? Гитлер прямо объявил, что: «Единственным нашим противником в данное время (выделено мной. — В.В.) является Франция — та держава, которая лишает нас даже права на существование», придя к власти, он возрождает германскую армию и придвигает ее к границам Франции. Сталину видно, что Гитлер явно приступает к осуществлению того, о чем он писал 11 лет назад. А вот французы этого почему-то не видят. Может, они не читали «Майн кампф»? Читали, в то время французский перевод этой книги можно было найти почти в любой книжной лавочке Парижа. Так почему же Франция не реагировала адекватно на движение Гитлера в ее сторону? Да потому, что Гитлер в своем труде ни полслова не сказал о том, что он СОБИРАЕТСЯ ВОЕВАТЬ С ФРАНЦИЕЙ!
Цитируемая В. Суворовым глава тринадцатая второй части «Майн кампф» называется «Иностранная политика Германии после окончания мировой войны». Чувствуете, речь в ней идет не о том, куда направится немецкая экспансия, где немцы должны искать жизненное пространство, а о том, какую политику должна вести Германия, причем В ДАННОЕ ВРЕМЯ. Каково же это «данное время»? Может, 1939 год? Или 1935–1936-й? Нет, это 1924-й и ближайшие к нему годы. И какую же политику предлагает Гитлер вести в это ближайшее время? Политику активного поиска союзников.
Восстановлю оборванные Владимиром Богдановичем цитаты (жирным шрифтом выделены те места, которые он процитировал):
«Мы должны до конца понять следующее: самым смертельным врагом германского народа является и будет являться Франция. Все равно, кто бы ни правил во Франции — Бурбоны или якобинцы, наполеониды или буржуазные демократы, республиканцы-клерикалы или красные большевики — конечной целью французской иностранной политики всегда будет захват Рейна. И всегда Франция, чтобы удержать эту великую реку в своих руках, неизбежно будет стремиться к тому, чтобы Германия представляла собою слабое и раздробленное государство.
Англия не желает, чтобы Германия была мировой державой. Франция же не желает, чтобы вообще существовала на свете держава, именуемая Германией. Это все же существенная разница. Ну, а ведь злобой дня для нас сейчас является не борьба за мировую гегемонию. Сейчас мы вынуждены бороться просто за существование нашего отечества, за единство нашей нации и за то, чтобы нашим детям был обеспечен кусок хлеба. И вот, если мы учтем все это и спросим себя, где же те государства, с которыми мы могли бы вступить в союз, то мы должны будем ответить: таких государств только два — Англия и Италия». (Часть 2, глава XIII.)
Что бросается в глаза в этой восстановленной цитате? Прежде всего упоминание об Англии (чтобы избежать этого упоминания по требованию английских заказчиков, Владимиру Богдановичу и пришлось обкорнать цитату). Общий же смысл изменяется резко. Гитлер говорит не о том, что нужно воевать с Францией, а о том, что она никогда и ни за что не может быть союзницей Германии. А вот Англия может. Более того, на последующих страницах он указывает, что Англия не только может, но и должна стать союзницей Германии, потому как не в ее интересах чрезмерное усиление Франции на континенте.