Новая весна
Шрифт:
– Что за глупости! – прыснула девушка. – Тогда мне было десять.
– Ты меня еще больше запутала, – искренне изумился Слава. – Неужели, тебе тридцать лет?
– Тридцать один почти! – весело сообщила Вера и впервые за несколько лет засмеялась. – Что – непохоже?
– Я думал, ты девчонка совсем, – Слава тоже засмеялся. – У тебя же ни одной морщинки на лице. И волосы роскошные, явно ни разу не крашеные.
– А я и есть девчонка, – сделала серьезное лицо она. – Маленькая, глупая, ничего в жизни не видевшая девчонка. Мне кажется, я совсем не изменилась за последние двадцать лет. Мне по-прежнему десять. Я такая же беззащитная и незрелая, как тогда. Будто и не было этих долгих
– Давно умер твой отец?
– Двенадцать лет назад, – спокойно сообщила Вера. – На следующий день после моего совершеннолетия. Будто специально ждал, когда я стану взрослой, чтобы оставить меня одну.
– И как ты жила все эти годы?
– Вот так и жила, – пожала она плечами. – Как сейчас. Дядя Коля мне по хозяйству помогал. Пока мог. Сейчас он совсем опустился, без выпивки ни дня не может. А раньше в перерывах между запоями проведывал меня, дрова на зиму запасал, кур рубил, по дому всю мужскую работу делал. Теперь приходится справляться самой. Но ничего, я сильная. Я уже привыкла.
– Бедненькая ты моя, – прошептал он и протянул сильные смуглые руки к Вере.
Она не успела понять, что произошло, как он оказался рядом с ней. Неожиданно почувствовала его горячее дыхание, отметив про себя, насколько оно свежее и порывистое, словно сама весна. Она слушала его нежные слова и не верила, что говорят их ей, деревенской замухрышке, над которой мальчишки всегда откровенно смеялись. Ощущала его требовательные руки, которые по-хозяйски мяли ее тело. Словно делали это каждый день.
– Не надо, прошу, – хрипло проговорила она, чувствуя, что рассудок окончательно покидает ее, но уже через секунду взмолилась об обратном: – Не оставляй меня, только не оставляй.
И он услышал, и хищно улыбнулся, и отчетливо понял, что теперь она в полной его власти. Как понимает это волк, раздирая острыми клыками податливое тело домашней овцы.
Глава 4
На следующее утро Вера не стала вставать в полшестого утра. У нее просто не было сил на то, чтобы выбраться из сильных мужских объятий. Она, наоборот, прижималась к его телу все сильнее, словно пыталась врасти в него, стать с ним единым целым. Она действительно этого хотела.
Он дышал ровно и протяжно. Он был полностью во власти крепкого и здорового сна. И Вера не могла понять, как он может спать после всего того, что у них было. А было у них очень много. Так много, сколько не было за все тридцать лет ее жизни. Она вновь и вновь с улыбкой вспоминала его вытянувшееся лицо и вопрос, обращенный к ней:
– Я у тебя первый?!
Глупый, неужели он в этом сомневался! Как мог подумать о том, что у нее был кто-то, кроме него? Почему сразу не понял, что она ждала лишь его и берегла себя лишь для него? Ждала и, наконец, дождалась! Теперь она с полным правом может дышать с ним одним воздухом, целовать его упругие губы и снова и снова пытаться стать с ним единым, неразделимым целым.
Вера опять плотно прижалась к его боку и ужасно расстроилась из-за того, что не получилось врасти в его тело. Слава что-то пробубнил во сне и отвернулся от Веры. Теперь она не могла вырывать из ночной темноты его идеальный профиль. Это очень огорчило девушку, и она осторожно выскользнула из кровати.
Буренка настойчиво требовала утренней дойки, и Вере пришлось идти на ее зов. Тем более, корова могла разбудить своим мычанием самого дорогого Вериного человека.
Радостно виляя хвостом, Дружок встретил ее на пороге. Пес даже заскулил от радости лицезреть свою хозяйку. Вера улыбнулась. Сейчас Дружок напоминал ей саму себя. Наверное, когда она смотрела на Славу, в ее взгляде отчетливо читались точно такие же преданность и желание угодить.
Почему-то
раньше она думала, что близость с мужчиной принесет ей только боль и разочарование. По крайней мере, именно так говорила ее одноклассница, в девятом классе поведавшая мужскую любовь. Кажется, у нее это произошло прямо в поле с парнем на четыре года старше ее. Катя сказала, что ей было очень больно и противно. Ничего подобного Вера не испытала. Наоборот, ей показалось, что его сильные руки подняли ее прямо к небесам, а потом – бережно и нежно вновь опустили на землю. Это были удивительные, ни с чем не сравнимые ощущения. И сейчас она хотела только одного – чтобы это повторилось.Пишут, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Если это так, то она обязательно найдет этот путь. Сегодня как раз подоспел домашний творожок. Еще она испечет тоненькие блинчики из парного молочка. Славе обязательно понравится. Интересно, во сколько он проснется? В семь часов, а может быть, после вчерашнего проспит до восьми? В любом случае, нельзя терять ни минуты. Надо срочно накрывать на стол, готовить тесто.
В спешке Вера несколько раз сильно потянула Буренку за вымя. Корова недовольно замычала и покосилась на хозяйку, но продолжила терпеть все ее «издевательства». Дружок скреб когтями доски сарая и жалобно поскуливал. Когда Вера распахнула тяжелую дверь, он тут же уткнулся лохматой мордой между ее колен и радостно завилял хвостом.
– Отстань, Дружок, не до тебя мне сейчас, – отпихнула его ногой хозяйка и поспешила к дому.
Пес заскулил ей вслед, еще отчаяннее, еще громче, пытаясь достучаться до Веры, напомнить ей о своей бесконечной преданности и всеобъемлющей любви. Но вызвал лишь новый порыв негодования.
– Да замолчи ты! – прикрикнула на него Вера. – Славу разбудишь!
И Дружок замолчал, и поджал облезлый хвост, и забился в конуру, и даже горькие слезы выступили у него на глазах.
Вера на цыпочках прокралась к спальне и осторожно заглянула внутрь. Слава спал в той же позе. Только голову наклонил на правый бок чуть больше. Девушка умиленно улыбнулась и пошла на кухню.
Творог, мед, клубничное и смородиновое варенье, тоненькие блинчики – на столе не было свободного места. Все с нетерпением ждало дорогого гостя. Девушка в очередной раз посмотрела на часы – полдевятого. На улице совсем рассвело, петух не раз известил сельчан о начале нового дня. Но Слава даже не пошевелился. Вера несколько раз заглядывала в спальню. Он спал в прежней позе.
Подперев кулачками подбородок, она замерла за накрытым столом. Вдруг острый страх кольнул ее в самое сердце – а вдруг с ним что-то не так, – тело покрылось холодной испариной, а руки задрожали. Вера, как ошпаренная, вскочила с табурета и, вытирая на ходу слезы, понеслась в спальню. Подкравшись к любимому, она наклонилась к его лицу и с облегчением выдохнула, почувствовав его ровное дыхание.
Осторожно, на цыпочках она развернулась, чтобы уйти. Но сильные руки схватили ее сзади за талию и повалили на кровать.
– Я успел соскучиться, – его горячее дыхание обожгло ее лицо. И она с восторгом поняла, как здорово, когда тебе дышит в лицо любимый человек!
– И я… соскучилась, – успела выговорить она до того, как он требовательно впился в ее губы.
Раскрасневшиеся и безумно счастливые, они сидели на кухне и поедали давно остывшие блины. Вера не отводила от Славы влюбленных глаз. Какой же он красивый! Черные, как смоль, волосы, такие же черные глаза, смуглая кожа, прямой нос и волевой подбородок. Именно его она ждала всю жизнь, его видела во сне, с ним разговаривала одинокими вечерами. Теперь он рядом и больше ничего не нужно. Теперь у нее, у них, все будет хорошо!