НОВАЯ КВАРТИРА
Шрифт:
Анжела вызвала в ней смятение своим упоминанием о мимолётном визите Лизы. «Она ведь так давно уже не была у меня. Чего же ей было нужно? Неужели просто за перцем? Нужно пойти выяснить», — размышляла Маруся, и мысли погружали её в уже ставшие далёкими воспоминания. Самое начало первого курса. Она селится в общежитие, гадает, с кем её поселят. Ещё не прошла летняя эйфория: «Я поступила!» — и на этой почве хорошее, радостное отношение ко всем. Впрочем, к этим настроениям уже стал примешиваться страх неизвестности и дискомфорт пребывания в незнакомом шумном городе. И вот они появляются по очереди: Анжела, Лиза, Таня. Вначале наиболее интересной ей показалась Таня. Но Таня почти сразу переехала жить к родственникам, стала так называемой «мёртвой
Лиза приехала в Москву практически без средств к существованию и при этом всегда держалась гордо, уверенно, независимо. Только Маруся видела всю её незащищённость, и ей так хотелось чем-нибудь помочь Лизе. Они стали вместе питаться, вместе учиться. Однажды, заметив, что, проходя мимо рынка, Лиза всё время заглядывается на один свитер, Маруся купила его и подарила подруге. Этот подарок доставил Марусе даже больше радости, чем Лизе. Впоследствии их ещё больше сблизила веселая вражда с тупой и угрюмой Анжелой.
Если Лиза болела, это было для Маруси настоящим праздником. В такие дни она не ходила учиться, а оставалась с больной. Маруся не разрешала Лизе вставать, поила её горячим чаем, бегала в аптеку и часами сидела на краю кровати, глядя на Лизу заботливым взглядом и болтая с ней обо всём на свете. А когда Лиза начинала поправляться, то Марусе с одной стороны было приятно видеть, как она улыбается, как её голосу возвращается уверенность и звонкость, но в то же время Маруся не могла совладать с грустью, что время, когда Лиза всецело принадлежала ей, подходит к концу.
Вспоминая, она, тем временем, подошла к окрестностям знаменитой больницы Кащенко. В тёмном парке, куда не доходил свет фонарей, а снежинки падали реже, она пошла по направлению к пруду, глядя под ноги и улыбаясь своим воспоминаниям.
Кащенский пруд своей гладкой поверхностью тускло отражал городские огни. Всё вокруг как будто спало: и тихая грязная вода, и мрачная ограда больницы, и ярко освещённая будка сторожа, и голые высокие деревья. Далеко, на противоположном краю пруда, возле самой воды сидели на корточках двое молодых людей и тихо-тихо разговаривали. И плавно, как бы тоже погружённые в сон, ехали по Загородному шоссе машины. «Как мне одиноко!» — невольно подумала Маруся.
Обойдя пруд, она повернула назад. Воспоминания против её воли становились всё менее приятными.
Лиза начала встречаться с Сашей ещё в феврале. Вначале Марусе это даже нравилось: Саша, остроумный и обходительный, внёс оживление и дал новые темы для разговоров, что было очень кстати, так как старые уже совсем истрепались. У неё появились новые радости: сопереживать Лизе, давать ей советы. Ей даже стало казаться, что она влюбилась в Сашу вместе с Лизой, и они ещё больше сблизились. Но когда Лиза стала с ним всё время пропадать, Маруся его возненавидела. Она чувствовала себя брошенной, ворчала, ехидничала, без конца обижалась. В начале второго курса Саша снял в общежитии отдельную комнату, и Лиза переехала к нему. К такому удару Маруся была совершенно не готова…
Возвращаясь в общежитие, открывая тяжёлую, неподатливую
дверь, она думала: «А вдруг я сейчас войду и возле лифта увижу Лизу, одну, без Саши. Вот было бы здорово! Можно было бы поговорить, как раньше… Интересно всё же, зачем она заходила?..»Но войдя, она никакой Лизы не увидела, зато в ячейке для почты нашла телеграмму на своё имя:
ВСТРЕЧАЙ ПОСЫЛКУ 13 НОЯБРЯ 251 ПОЕЗД ВАГОН 3 ПРОВОДНИК ВОВА 350 ТЫСЯЧ В РИСЕ МАМА
IV.
— Ещё она любит про своего двоюродного брата рассказывать. Славик его зовут. Он здесь в армии служит. И теперь мы следим за каждым шагом сего доблестного защитника отечества.
— А почему вы её называете Маруся?
— Да так как-то пошло. А! Она так с самого начала представилась.
Лиза и Саша сидели на кровати. Вчера они познакомились с Валей, а сегодня он пришёл к ним в гости.
— Но когда ты её увидишь, ты поймёшь, почему она Маруся, — сказала Лиза.
— А ты её обязательно увидишь — она сегодня ещё не заходила, — с усмешкой добавил Саша.
Лиза сидела, нежно прислонившись к Саше. Иногда она теребила жёсткий хвост его длинных волос. Оба курили. Валя сидел за столом и вертел сигарету в руках, раздумывая, курить или подождать.
— Её так дома называют, — вспомнила Лиза.
— Ой, не надо про её дом! — устало произнёс Саша. — Я об её семье уже столько знаю — экзамен сдавать могу. Как придёт, как начнёт: папка то, мамка это. Папка туда пошёл, мака то сказала. Папка пошёл в театр и там заснул. Мамка варила борщ, кастрюля свалилась с плиты и обрызгала папку.
Все засмеялись. Валя, решившись наконец, сунул в зубы сигарету, чиркнул зажигалкой, затянулся и сказал:
— Слушай, уроды какие-то!
— А уж про квартиру их я вообще всё знаю: где что стоит, где что лежит. Я бы там с закрытыми глазами добрался от балкона, на котором помидоры растут, до туалета, в котором дверь не закрывается, и ни обо что не ударился бы. А в туалете у них бачок, по которому надо ударить, чтобы он смывал. Понимаешь, ты по нему ударяешь — а он тебе смывает. Про это мы слушаем часами. Правда, теперь они новую квартиру получили, но скоро я и в новой буду ориентироваться не хуже, чем в старой.
Саша перевёл дыхание, пока тушил окурок, затем подытожил:
— И самое главное: с виду — милая девушка. Хорошая такая, добрая. Но она просто наш бич.
Вчера она у нас сидела пять часов. Ты только представь себе: пять часов! Одну пятую суток, треть времени бодрствования!
— А может быть, просто человеку объяснить, что у вас дела, вы заняты, — сочувственно посоветовал Валя.
— Ага, объяснишь ей! Две недели назад она взяла манеру приходить и говорить: «К нам в окна дует, я пришла к вам погреться». Ветер давно изменился на противоположный, мы тут зубами от холода стучим, а она всё равно к нам греться ходит. Да ещё всё время повторяет: «Как у вас тепло, как у вас тепло!» Как будто издевается! Где-нибудь через час начинаешь ей намекать, что, типа, пора. Она эти намёки вообще игнорирует, как не слышит. Ну, ещё через час уже напрямую говоришь: «Маруся, извини, но у нас дела, так что до свиданья». А она в ответ: «Да, я сейчас уже пойду, у меня тоже дела», — и не уходит. Ну что её — физическими методами отсюда выковыривать?
— Да, забавно, — единственное, что смог на это сказать Валя.
Все затихли. В комнате снова послышался треск зажигалок и появились белые ленты дыма. Саша предложил сбегать за вином, чтобы отметить знакомство. Валя кивнул в знак согласия и достал из заднего кармана потёртый бумажник. Пока Саша завязывал шнурки, вышел небольшой спор о том, сколько Валя должен за вино. Саша считал, что вообще ничего не должен: «Ты же наш гость!» Ему властно вторила Лиза: «Валя, я обижусь!» А Валя говорил: «Нет, так не пойдёт», — и намеревался заплатить половину. Сторговались на том, что Валя платит треть, потому что вино берут на троих.