ЖАНРЫ

Норби и ожерелье королевы
Шрифт:

«С ней все в порядке, Джефф?»

«Пока да, но никто из нас не может попасть домой из-за временного искажения».

Фарго вздохнул.

— Дорогие леди, я исполню последнюю песню, чтобы мой бедный брат смог наконец позаботиться о своей порядком потрепанной персоне. Песня прозвучит по-английски, так как эту песню я написал сам, когда был моложе. В сущности, это детская песенка.

Дождавшись, пока умолкнет шум, Фарго запел:

Хвалу воспоем Планете Земля, Воистину лучшей из всех, Пусть нет у нее Блестящих колец, Зато здесь есть разум и смех. У нас лишь одна Сияет луна,

Ясна с незапамятных

лет, Есть много планет, И звезд, и комет, Но первый наш дом — на Земле!

91

Дамы смеялись и аплодировали, хотя, без сомнения, не поняли ни слова.

— Слова кажутся мне странными,— заметил Бенни,— Что ты об этом думаешь, дедушка?

— Занимательно, но не так интересно, как этот бочонок в руках у младшего Уэллса. Я отчетливо видел, как крышка бочонка слегка приподнялась и оттуда на меня взглянули чьи-то глаза.

— О-ля-ля! — воскликнула королева.— Должно быть, это один из знаменитых автоматов. Покажите нам, как он работает!

Джефф был вынужден продемонстрировать, как Норби умеет выпускать свои руки и ноги, поднимать половинку головы.

— Можно посмотреть, как он танцует? — робко поинтересовалась одна из дам. Остальные тут же подхватили ее просьбу.

«Джефф, ты не можешь меня заставить!»

«Норби, ты должен это сделать, иначе мы все вернемся в Бастилию».

«Давай просто уйдем отсюда. Я предпочел бы оказаться в пещере».

«Мы не можем бросить Фарго, и нам по-прежнему нужно выяснить, что пошло не так в 1785 году. Танцуй!»

— Фарго, сыграй что-нибудь, чтобы мой автомат мог потанцевать под музыку,— попросил Джефф.

Пальцы Фарго ловко пробежали по струнам, и он начал наигрывать вариацию на тему «Эй, глядите — Луна-Сити!», тихо подпевая без слов. Джефф опустил Норби на пол, и маленький робот специально засеменил на едва выпущенных ножках, вызвав восторженные возгласы'.

— Не дайте этому маленькому красавчику упасть на пол! — воскликнул чей-то пронзительный голос.

Затем Норби принялся раскачиваться, выпуская и втягивая свои телескопические ноги, и наконец фальшиво пропел несколько нот мелодии, которую наигрывал Фарго.

Норби тоже имел огромный успех.

— Мне хотелось бы поговорить с этими двумя американцами наедине,— произнес Франклин, поднявшись и поклонившись королеве.— Ваше величество, вы позволите нам прогуляться в вашей картинной галерее?

92

— Разумеется, с he г рара,— согласилась Мария-Антуа-нетта.— Не забудьте вернуться к ужину.

— Мистер Франклин, не могли бы мы сначала поужинать? — взмолился Джефф.

— Мой младший брат еще растет,— объяснил Фарго.

— Хм-мм,— протянул Франклин.— Если он вырастет еще больше, нам придется пригласить его на пост главнокомандующего, ибо его уже сейчас видно за милю. Но хорошо, сначала еда, а перед едой — умывание, раз уж на то пошло. Мистер Уэллс, вы проследите, чтобы ваш брат Джефферсон (интересно, почему не Франклин?) получил все необходимое?

Глава десятая «МИЛЫЙ ПАПОЧКА»

Франклин опустился в парчовое кресло в центре длинной галереи — пустой, за исключением лиц на множестве картин, одного робота, спрятавшегося в своем бочонке, кадета Космической Академии и тайного агента Космического Командования.

— Ну что ж, молодой человек,— произнес Франклин,— Вы выглядите чистым и,

судя по моим личным наблюдениям, вполне насытившимся. Но почему вы не согласились сменить верхнюю одежду?

— Боюсь, я не могу этого объяснить, сэр,— сказал Джефф. Он знал, что должен появиться в своем родном времени в той же самой одежде, в которой исчез оттуда.

— А теперь позвольте мне сказать, что я согласен со своим внуком,— продолжал Франклин.— Ваши слова действительно кажутся мне странными, как и вы сами. Вы крайне необычные люди. В вашей американской речи присутствует особенный акцент, неизвестный мне. Вы поете песни, которых я никогда не слышал и в которых есть слова, наводящие на странные мысли. Ваш автомат может двигаться без заводного ключа, и он та-

94

кой маленький, что в нем не поместится даже лилипут. Я также слышал о невидимом воздушном шаре, с помощью которого этот Норби помог заключенному из Бастилии спастись от казни.

Глаза Франклина сузились. Он внимательно наблюдал за Фарго и Джеффом. Те переглянулись, но промолчали.

— Я тоже ученый, в своем роде,— продолжал старик,— и твердо верю в способность американцев делать наилучшее из того, что у них есть. Но я не могу поверить, что такой автомат, как Норби, мог быть сделан в моей стране. Я знаю, что сбежавший узник Бастилии принадлежит семье Ослэров, знаменитой своими автоматами и механическими игрушками. Это один из них?

— Мне очень жаль, но я не могу вам сказать,— ответил Джефф.

— Самым логичным объяснением было бы то, что этот автомат — последний, сделанный Ослэрами. Все остальные объяснения, к сожалению, наводят на мысли о волшебстве, а для меня это неприемлемо. Тем не менее я считаю, что вещи, которые в наше время кажутся необъяснимыми, в конечном итоге получат научное объяснение.

— Я тоже так считаю,— серьезно сказал Джефф.

Короткие февральские сумерки перешли в ночь, и лишь

несколько свечей освещали длинную галерею. Бенджамин Франклин посмотрел на Джеффа:

— Вы разрешите мне изучить этот автомат?

— Нет, сэр. Извините, сэр, но у него… очень тонкий внутренний механизм, и кроме того, нам скоро нужно уезжать отсюда.

— Я надеялся, что вы вернетесь в Пасси вместе со мной,— промолвил Франклин.— Вы могли бы устроиться там в тепле и уюте. Возможно, следующим летом мы даже вернемся вместе в Америку.

— Спасибо за великодушное предложение, мистер Франклин, но Джефф прав,— сказал Фарго.— Нам нужно идти.

— Вместе с вашим автоматом…— уточнил Франклин.

– Да, сэр.

— …который снова подглядывает за мной.

«Норби, убери свою башку!»

— Пошли, Джефф,— сказал Фарго.— Давай просто распахнем дверь и растворимся в ночи. Я ненавижу сцены прощания, особенно с прекрасными королевами.

95

Джефф посмотрел сверху вниз на Франклина, продолжавшего мирно сидеть в кресле.

— Простите, сэр, но мы вынуждены покинуть вас. Вы передадите королеве наши извинения за то, что мы не смогли попрощаться с ней?

— Она обидится,— сказал Франклин,— Как вам известно, королевы очень легко обижаются. Однако перед вашим уходом я хочу кое-что сказать. Обладая научным складом ума, я часто задавал себе вопрос: станут ли в будущем возможными путешествия к другим мирам? Наверное, эта мысль кажется вам смешной…

Поделиться с друзьями: