Чтение онлайн

Наконец, я увидела знакомый просвет между камышами и даже вроде бы различила свои глубокие следы, заполненные водой, оставленные мной всего сутки назад.

Я радостно повернула в сторону твердой земли, уверенная, что теперь легко отыщу дорогу к землянке. Ботинки по-прежнему бултыхались на моем плече, то и дело стукая меня по синякам, и теперь, даже если они высохли, уже не сунешь в них по колено грязные ноги. Видно, судьба мне шляться по этим лесам босиком. Ну и ладно. Недолго осталось.

Чем ближе я подходила к конечной цели своего похода, тем нервознее становились мои сопровождающие. Меня и саму стало не то знобить, не то потряхивать от предчувствий.

Когда

я, наконец, вышла на знакомую полянку и обвела ее взглядом, меня обуревали разные чувства: снова мне казалось, что я вернулась домой, и в то же время что-то изменилось в ощущении этого места. Если раньше оно казалось мне диким, то сейчас, когда я пришла сюда с чужаками, мне стало казаться, что оно и вовсе настроено враждебно. Черные стволы деревьев резко выделялись на фоне опавшей листвы, ковром покрывающей всю поляну. Солнце уже почти село, но его последние алые отсветы, играющие на золотых верхушках лип, озаряли полянку волшебным золотистым сиянием. И все же меня не покидало предчувствие надвигающейся катастрофы, которое только усиливалось контрастом с этим угасающим свечением.

Мы остановились и долго прислушивались, ловя каждый шелест ветра. Мои спутники еще не понимали, что мы пришли, что мы у цели. Когда не знаешь, куда смотреть, то без подсказки не увидишь ни выступающего корня сосны, скрывающего узкий лаз под землю, ни отдушины, выступающей над землей в отдалении и скрытой кустами.

— Стойте здесь. Я пошла за деньгами.

— Без глупостей! — предупредил Роман, доставая пистолет и щелкая предохранителем.

Шурик скинул мой рюкзак, тоже достал ствол и выразил готовность двигаться за мной следом. Я медленно вытащила из своего рюкзака фонарик, предупредив своих конвоиров, разом напрягшихся и посерьезневших, чтобы не перенервничали и не стали по мне палить почем зря.

Я дошла до землянки и остановилась. Шурик с удивлением рассматривал кроличью нору, в которую мне предстояло спуститься.

Внутри все осталось как было, когда мы с Костей спешно отсюда уходили. Наспех задвинутая деревянная заслонка, оплывшая свеча в стакане на полочке, обгорелые ветки в кострище «очага», ворох тряпок на топчане.

Я приподняла лежак и извлекла из тайника свой небольшой рюкзак с деньгами, жалея, что не припрятала где-нибудь здесь пистолет. Хотя если подумать, ну и на что бы он мне тут пригодился?

Перед тем, как подняться на поверхность, я посидела на жестких бревнышках этих самодельных нар, вспоминая, как мы с Костей тут отсиживались, отлеживались и зализывали раны. Сейчас все те не такие уж и далекие события казались мне невероятными, как будто произошли не со мной.

Я вздохнула и вылезла на поверхность.

Ничего не изменилось.

Роман все так же стоял в отдалении с пистолетом в руке, Шурик дежурил возле норы. На лице обоих отразилось невероятное облегчение, когда они увидели меня с поднятыми руками, в одной из которых висел заветный рюкзак.

Я бросила рюкзак под ноги Шурику, следя за реакцией Романа, который не сводил с нам глаз, и стояла неподвижно все то время, пока Шурик расстегивал замок на моем рюкзаке и убеждался, что в нем нет бомбы с часовым механизмом или клубка змей.

Только пачки денег, обернутые нетронутыми бумажными лентами. Шурик поворошил их стволом пистолета и присвистнул. Потом повернул голову к Роману и кивнул. Закрыл замок. Протянул рюкзак мне. Я наклонилась за ботинками, которые швырнула на землю перед тем, как залезть в нору, и в это время прогремел выстрел.

Я вскрикнула от неожиданности и застыла со шнурком от ботинок в руке, увидев, как Роман упал.

Второй выстрел сразил Шурика, и

он рухнул рядом со мной, все еще сжимая в руке лямку от моего рюкзака.

Я сжалась в комок, ожидая, когда прогремит третий, наверняка предназначенный мне. В наступившей тишине я услышала шорох листьев под чьими-то тяжелыми шагами и, повернув голову, увидела одетого в военную форму Герасимова, который шел, наставив пистолет на меня.

Когда до меня ему оставалось всего несколько шагов, я, не дожидаясь выстрела, швырнула ему в голову свои ботинки, которые, вращаясь на шнурках, словно диковинное оружие ниндзя, ударили по вытянутой руке с пистолетом, запутались на ней шнурком и едва не выбили пистолет. Пуля, выпущенная сразу после этого, с хрустом впилась в сосну над моей головой.

Едва успевая соображать, что делаю, я прыгнула на Шурика, перекатилась через него и выхватила из его руки пистолет. Не прицеливаясь, наугад выстрелила по направленному в мою сторону оружию и услышала сдавленное рычание: пистолет Герасимова отлетел в сторону, а он прижимал к животу окровавленную руку.

Я вскочила на ноги, готовая выстрелить еще раз.

Мужчина замер, с ненавистью косясь то на меня, то на рюкзак, валяющийся возле Шуриковой руки.

Я, продолжая держать его на мушке, описала возле него полукруг, двигаясь боком, отшвырнула босой ногой пистолет.

Руки и ноги тряслись, и я покрепче сжала холодную тяжелую сталь, как будто она могла придать мне уверенности.

— Я так понимаю, наша договоренность расторгнута, — криво усмехнулась я, глядя в побледневшее лицо Шурика, с которого исчез его детский румянец, осталось лишь выражение удивления. К горлу снова подкатил ком, глаза заволокло туманом. — Своих не пожалел…

Краем глаза я заметила, как размытая фигура Герасимова вдруг сделала какое-то резкое движение. Я моргнула и увидела, что в его здоровой руке снова очутился пистолет, который он умудрился выхватить то ли из кармана, то ли из-за пояса, то ли из-за пазухи.

Меня оглушило очередным выстрелом и швырнуло на землю. Я рассматривала темнеющее небо с качающимися верхушками сосен и лип с оставшимися на них редкими золотыми листьями и слушала, как лес вокруг меня наполнился шорохами, лиственный ковер, покрывающий полянку, зашевелился, взвихрился, соткался в несколько человеческих фигурок и начал водить вокруг меня хоровод.

Боли я не почувствовала, только холод в груди, и в глазах начало стремительно темнеть.

Из последних сил повернув голову набок, я с удивлением увидела, что хоровод из осенних листьев — это мне не показалось. Это люди, одетые в странные лохматые костюмы, окружили Герасимова, скрутили ему руки. Один из людей бросился ко мне и стал трясти за плечи и что-то говорить. Я узнала Костю и улыбнулась. Еще немного сгущающейся темноты — и я перестала вообще что-либо чувствовать или ощущать.

В темноте возник огненный шар, стал приближаться, я почувствовала тепло и свет, потом увидела, что это горит взорванная мной высотка. Пламя расцветало на этажах, распускалось, как громадные круглые цветки, один за другим, двигаясь вверх, и огромное здание напоминало гигантский бенгальский огонь. Я пыталась убежать от него в спасительную темноту, но оттуда выступил мужчина и заступил мне дорогу. Это был Костя! Он мешал мне выйти из пожара, сам рискуя сгореть заживо. Мы дрались: он толкал меня в огонь, я выворачивалась из его рук. Потом мне под руку попался здоровый кусок оконного стекла. Мужчина попытался нанести мне в лицо удар, который мог бы снести мне голову. Но я ловко нырнула под его руку и ударила его осколком стекла в живот.