Нокс
Шрифт:
Мое лицо пылает от смущения, а он просто продолжает посмеиваться.
— Твой отец сказал мне, что тебя может быть трудно подкупить. Но нет ни одного человека, которого нельзя купить.
Он тянется к моим волосам, но я откидываю его руку назад.
— Не трогай меня.
Он улыбается моему вызову.
— Интересный цвет волос. Подходит твоим глазам…я полагаю.
Я смотрю вниз на свое плечо, где мои каштановые волосы струятся по моему коралловому топу.
— Что в нем такого интересного?
Он качает головой и отворачивается от меня. На мгновение, у меня появляется устойчивое
— Ты когда-нибудь слышала имя Фрэнк Майнелла?
Он задает вопрос, идя к углу комнаты, все еще спиной ко мне. Я удивлена, что он не хочет посмотреть мне в глаза, чтобы оценить мою реакцию. Он кажется мне тем типом парня, который хотел бы увидеть, что мои глаза расширились, и мое тело затряслось от одного упоминания этого имени.
— Я не знаю кто это.
— Не лги мне, Ребекка.
— Почему ты продолжаешь называть меня Ребекка? Мое имя Бекки!
Он разворачивается на каблуках и пристально смотрит на меня.
— Не лги мне, Ребекка.— Ты знаешь Франка Майнеллу?
Дрожь в руках усиливается, когда он шагает ко мне.
— Я не знаю никого по имени Фрэнк!
Он хватает меня за руки, его лицо оказывается в дюйме от моего и он рычит,— что ты знаешь о Фрэнке Майнелла?
— Отпусти меня!
Моя борьба только усиливает его захват.
— Скажи мне что ты видела и я отпущу тебя!
Мое сердце колотиться, а его пальцы впиваются в мои бицепсы. Но, мой взгляд остается на его губах. О, эти губы.
— Перестань. Ты делаешь мне больно. — Бормочу я, и он слегка ослабляет хватку.
— Пожалуйста, — прошу я, моя грудь поднимается и опускается, я не уверена, что именно я выпрашиваю.
Его глаза смягчаются и становятся небесно-голубыми. Тот цвет неба, на который вы бы могли смотреть часами, лежа на спине. И внезапно я теряюсь в воспоминаниях.
Глава 6
Восемь лет назад
Мне пятнадцать, и я лежу на своей кровати, делаю домашнее задание. Звенит дверной звонок и я, как обычно, жду, пока моя мама отреагирует на него. Спустя пару минут звонок звенит снова. Я снова жду.
После третьего звонка мне приходиться смириться с неизбежным, я собираюсь покинуть свою комнату и, возможно, столкнусь со своим отцом. Он не будет реагировать на дверной звонок, даже если сидит в кресле рядом с ним. Это не потому что он ленив или шовинист. Это мера безопасности.
Безопасность. Как будто кто-то мог чувствовать себя в безопасности рядом с моим отцом, зная что он сделал.
Я бегу вниз по лестнице, и, с облегчением, обнаруживаю, что гостиная пуста. Я бегу к входной двери и смотрю в глазок. Что Марко делает здесь?
Технически, мне нельзя открывать дверь когда я одна дома. Но ведь это не незнакомец. Мой папа любит Марко Леоне как собственного сына.
Вздыхая, я открываю дверь. Голубые глаза Марко бегло осматривают мое тело прежде чем он спрашивает. — Твой отец здесь?
— Нет. Вероятно
он внизу, в магазине.Мой отец владелец «У Венето» на 9-й улице, но никто никогда не называет это место рестораном. Это магазин. Потому что слишком многое из того, что там происходит, не имеет никакого отношения к еде.
Марко нервно оглядывается через плечо.
— Могу я войти и подождать его?
— Он может не появиться дома еще несколько часов. — Марко выглядит встревоженным, отчаянная мольба в его глазах заставляет меня сказать.
— Заходи.
Раньше, на протяжении многих лет, я часто видела Марко в нашем районе, но когда его мама была убита два года назад, я перестала его встречать. Его отец бросил их, когда Марко был ребенком. И когда его мама умерла, не осталось ничего, что связывало бы его с Бенсонхерстом. Тогда ему было восемнадцать, значит сейчас ему, должно быть, двадцать.
— Присаживайся, — говорю я, указывая на диван. — Хочешь что-нибудь выпить?
Мое сердце начинает сильно стучать, когда я осознаю, что я одна в доме с парнем, который старше меня на пять лет. Вероятно, мой отец убьет меня, если узнает, что я ответила на звонок в дверь, когда была дома одна.
Марко качает головой когда садится на коричневый кожаный диван.
— Я не хочу пить. Я просто подожду его здесь.
Я сажусь в паре футов от него. Диван выдыхает облачко, которое пахнет как дым от сигар. Я подтягиваю ноги, скрещиваю их и смотрю на Марко.
— Тебя не было видно с…
Он смотрит в пол на свои ноги.
— Я был занят
— Делая что?
Кто-то назовет меня излишне любопытной. Мой отец назвал бы меня любознательной.
Даже после того, как мой папа обнаружил, что я видела что он сделал с дядей Фрэнком, он относится ко мне как к своей любознательной идеальной принцессе. Мой отец знает, что я никогда не скажу ни одной живой душе о том, что я видела. Но это не значит, что я все еще чувствую тоже самое по отношению к отцу. Для меня он больше не герой. Когда я смотрю на него, я вижу двуличного убийцу.
В Марко есть что-то притягательное. Просто сидя там, с одной рукой на спинке дивана, он смотрит вокруг,как будто не должен смотреть на меня. В нем пульсирует какая то сильная энергия. И она притягивает меня к нему.
Не осознавая что я делаю, я протягиваю руку чтобы потрогать татуировку на его предплечье. Его кожа такая теплая и так туго обтягивает его мышцы.
— Что ты делаешь?
Я поднимаю глаза вверх от татуировки с именем его матери – Элла – и он выглядит почти злым.
— Извини. — Я убираю руку. — Я ничего не имела в виду.
Мгновение он смотрит на меня, а затем опускает взгляд на мои губы. Он качает головой и отводит взгляд в сторону. Могу ли я излучать ту же энергию?
Я обнимаю руками колени, чтобы снова случайно не прикоснуться к нему.
— Итак, где же ты был?
— Я был в тюрьме.
Я его голос твердый, и я знаю, что он говорит правду. Одна вещь, которую я узнала будучи частью семьи, не спрашивайте людей об их преступлениях. У них паранойя, что вся округа прослушивается. И, спрашивать конкретно преступлениях, которые они совершили, это как носить значок, на котором написано - я крыса.