Ночной принц и я
Шрифт:
На этом препирательства закончились. Лекс хмыкнул и усадил нас в катафалк. Сам же разместил людей в автобусе. Мама, поражённая таким сюрпризом, забыла, что на похоронах надо плакать и, заглядывая мне в глаза, спросила:
– Это тот, по кому ты несколько недель назад сохла? Или тот, которого ты встретила в клубе?
– И тот, и другой...
– Как это?
– не въехала матушка.
– Мама, человек, с которым я познакомилась на катке и Ночной принц одно и тоже лицо. И он сейчас сидит в автобусе вместе со своими перекачанными мальчиками.
Дальше похороны прошли без
– Дура!
– ухватил меня за шкирку Лекс, одновременно разжимая кулак и кидая в могилу горстку земли.
– Что ты творишь! Голову себе расшибить хочешь?
– Да что ты знаешь, - я развернулась, стукнув кулачком ему по груди, - что ты вообще знаешь? Это моя бабушка!
– Была, Алиса!
– твёрдо сказал Лекс.
– А теперь пойдём.
Следующая поездка в автобусе была чем-то смутным и непритяным. Лекс посадил меня на свои колени и я, прижавшись к его груди, беззвучно плакала. И только его руки, поглаживающие осторожно мою спину не давали мне сорваться и переступить черту, когда плач перерастает в настоящую истерику. Руки окольцовывали, закрывали от страшного мира, отодвигали страхи.
– Тшш, моя девочка! Всё хорошо! Всё будет хорошо.
Тогда я не верила, что может быть ещё хуже. Гораздо хуже, и что эти краткие мгновения близости, когда везде только мрачные лица и слёзы, я буду вспоминать с нежностью и печалью и буду смотреть в прошлое глазами тридцатипятилетней женщины с лицом и фигурой девятнадцатилетнего подростка. Но на тот момент меня интересовало только моё всепоглощающее горе.
В себя я пришла где-то на середине поминок. Ну, как пришла в себя... Наверное, стала вполне адекватно мыслить и немного соображать. Мы сидели в шикарном ресторане. Погодите-ка, я отлично помню, что мама заказывала в "Юнионе", а что это за место?.. Последний вопрос я задала сидевшему рядом со мной Лексу. Напротив разместили мама и дедушка.
– Это "Гокусен", - коротко ответил парень. Да, воистину краткость - сестра таланта.
Я осмотрелась - это и в правду был траурный зал самого шикарного ресторана нашего города. Эту комнату я видела только на рекламных брошюрах. Чёрные тяжёлые шторы. Тёмный паркет. Круглые столики из чёрного дерева. И шикарная хрустальная люстра наверху, переливающаяся различными цветами. Зеркальный потолок. Тут всё так и веяло роскошью. И цены были соответственные, больше даже чем заоблачные.
– Ты превратил моё горе в фарс какой-то, - прошипела я, косясь на довольных жизнью и едой гостей.
– Ты не хочешь сказать мне просто "спасибо"?
– учтиво осведомился Лекс, в ответ
– Да "спасибо" тут и не пахнет!
– Согласен. Тогда - Большое спасибо.
– Не дождёшься. Сначала этот автобус и катафалк, теперь это. Что ты хочешь всем этим сказать? Купить меня, как шлюху?
– да, я несла бред, но в моём затуманенном слезами мозгу, это всё казалось логически верным выводом.
– Купить? Как кого?
– подавился Лекс.
– С дуба рухнула? Я хотел лишь отдать прощальную дань той, что воспитала такую красивую и умную девушку. Ну, кажется, с умной я промахнулся чуть... Гомене.
– Что?
– не поняла я.
– Извини, если тебе что-то не нравится. Я хотел как лучше...
– А что это было. Гимене?
– Гомене, - поправил Лекс.
– По-японски означает "извини".
– Аа...
– протянула я, вспомнив, что он увлекается восточными культурами.
– Мама, можно я пойду погуляю? Тут душно.
Застолье как раз находилось на стадии того, чтобы вместо поминок перерасти в шумную пирушку. Именно того, чего я боялась.
– Иди. Мы тоже скоро пойдём домой.
Я была в холле уже через три минуты, зябко кутаясь в надетый чёрный пиджак. За стеклянными дверями шёл снег, куда-то спешили люди. Жизнь продолжалась и я была не в силах остановить течении времени. И от этого делалось ещё больнее. Душа металась внутри. Ей было тесно в грубой человеческой оболочке. Хотелось высоты и счастья, а была лишь грязь и беды. Страшно, холодно, одиноко...Жизнь почему-то виделась в чёрно-белом цвете.
– Время лечит, - на плечи легло тяжёлое чёрное пальто с меховым воротником.
– Знаю. Но как смириться с тем, что от меня ушёл самый дорогой человек на свете ушёл и больше никогда не вернется..
– Никак. Просто боль притупится. Но она будет. Всегда. Надо просто научиться с этим жить.
– Жить? Как? Разве можно жить после того, что произошло сегодня? Люди не живут с разорванным на кусочки сердцем, - вздохнула я.
– А почему ты считала бабушку самым дорогим тебе человеком? Разве это не должна быть мать?
– Мама? Мама была постоянно на работе - она усердно трудилась, чтобы обеспечить мне счастливое детство. Меня воспитала бабушка, - пожала плечами я.
– Понятно. Я тоже рос без матери, - Лекс обнял меня, и я услышала ласковый, успокаивающий шёпот.
– Это очень тяжело.
– А где...
– Марина Валентиновна, - Лекс отпустил меня, и я обернулась. По лестнице спускалась мама в чёрном платке под руку с дедом. Мужчина подошёл и протянул руку дедушке, кивком поприветствовал маму.
– Хочу представиться Вам, дабы не было никаких недоразумений. Я Александр, молодой человек вашей дочери.
– Молодой человек?
– пронеслось в голове.
– Чего он мелет?
– Валентин Прохорович, очень приятно с вами познакомиться. Я очень много слышал о Вас и Вашей супруге от Алисы.
– Много слышал?
– опять возмутилась мысленно я.
– Врёт и не краснеет! Сначала парень, потом это! Наглый врун...
– Я очень соболезную Вам. Это поистине невосполнимая утрата, поэтому я хотел отдать последние почести той, которая воспитала такую прелестную леди.