Ночная жизнь
Шрифт:
Смягчившись, я пробормотал:
— Катчер болен. И это не та болезнь, которую Рафферти может вылечить — Я чувствовал, что в этой истории было нечто большее, гораздо большее, но это было все, что я знал.
Остановившись у двери ванной, я сменил тему.
— Я собираюсь принять душ — Гудфеллоу брезгливо сморщил нос, заметив, что это, возможно, не такая уж плохая идея. Я фыркнул, наполовину раздраженно, наполовину весело — Ты совсем другой, Гудфеллоу. Этого почти достаточно, чтобы я забыл, что ты спас мою задницу.
— Не только твою задницу — напомнил он мне, надменно приподняв брови — Это были задницы всего человечества. На самом деле "спаситель мира" не было бы преувеличением. Хммм, интересно, смогу ли я изобразить это на мемориальной доске
Печально было то, что он, вероятно, так и поступил бы. Пак действительно любил провоцировать. Раздражительный, тщеславный, эгоцентричный, самодовольный до чертиков и с сексуальным аппетитом, который заставил бы Мэй Уэст бегать за своей матерью, Робин Гудфеллоу был во всем. Но в дополнение к этому, он был верным, умным, отважным в пылу битвы и непокорным перед лицом смерти. Без него мы бы не выжили. Я бы все еще был затерян внутри монстра, а Нико был бы мертв… или, что еще хуже, уничтожен. Это был мой долг, который я никогда не забуду.
— Робин...
Самодовольное выражение на подвижном лице Гудфеллоу сменилось на что-то более печальное и искреннее.
— Не надо. Давайте не будем портить мою репутацию. Что подумают мои поклонники?
— Вероятно, я поступаю так же. Что ты отличный парень — сказал я с предельной искренностью — Я в долгу перед тобой, дружище. Я этого не забуду — Положив руку ему на плечо, я сжал его, а затем слегка подтолкнул. Улыбнувшись, я добавил: — В конце концов, ты же сам сказал это по дороге сюда, верно? Ты герой. И, Робин? Ты действительно герой. Сомневайся в чем угодно, но только не в этом.
Он посмотрел на меня с неуверенностью, на которую я и не подозревал, что он способен.
— Герой — повторил он ошеломленно, как будто смысл сказанного ускользнул от него. Хотя я искренне в это верил, Робин мог не сразу прийти в себя.
— Но это не значит, что ты больше не заноза в заднице — заметил я с ухмылкой, прежде чем зайти в ванную и закрыть за собой дверь. Я сомневался, что он заметил, что я ушел. Через дверь я услышал, как он снова повторил "герой". Теперь это слово звучало совсем не так, как в том насмешливом варианте, которым он называл себя в машине. Может быть, если он будет повторять это достаточно часто, то, наконец, примет это близко к сердцу. Я на это надеялся. Он заслужил это.
Я разделся и осмотрел рану на животе. Рафферти проделал отличную работу. Она полностью зажила, остался только багровый рубец. Прикоснувшись к нему пальцем, я подумал о том, чего, должно быть, стоило Нико то, что он сделал. Чего это ему стоило даже сейчас. Какой бы мрачной и тревожной ни была эта мысль, что-то отвлекло мое внимание от нее. В уголке моего глаза блеснули бриллианты.
Зеркало.
Забавно, как что-то столь безобидное и обыденное может так быстро превратиться в выползание скорпиона, в скольжение змеи, в руку, пробирающуюся сквозь могилу. Так почему же я не смеялся? Я мрачно включил душ на полную мощность. Шум льющейся воды заглушал все звуки, когда я намотал полотенце на кулак и разбил вдребезги зеркало над раковиной. Только тогда я смог повернуться к нему спиной и залезть под душ. Только тогда я почувствовал себя в безопасности.
Душевая кабина на самом деле представляла собой старую железную ванну на ножках. Как и большинство из нас, она знавала лучшие времена. Занавеска для душа крепилась к металлическому шесту, изогнутому в форме буквы U. На внешней поверхности ванны виднелись следы ржавчины, а на изгибах беременного бегемота — оранжевые разводы. Но внутри она сверкала чистотой и сильно пахла мылом. Я взял мыло и рассеянно повертел его в руках, пока горячая вода приглаживала мои волосы и стекала струйками по телу. Вскоре мыло выскользнуло из моих рук и со стуком упало на дно ванны. Я тупо уставился на него. В тот конкретный момент, когда я брал его в руки, казалось… бессмысленный. И не просто обыденно, а бессмысленно в космическом масштабе. Как будто это судьба, что мыло лежит
здесь, тая в падающей воде. Поскольку совсем недавно мне пришлось столкнуться лицом к лицу с судьбой, я решил, что на этот раз поступлю по-другому. Сев в ванну, я обхватил голову руками. А потом?Я разрыдался, как ребенок.
Глава 24
Свидетельством того, что Нико пережил, было то, что он все еще спал, когда я выволок свою задницу из душа. Горячая вода давно закончилась, и я вышел из ванной, дрожа всем телом и сморщившись, как чернослив. Обернув бедра полотенцем, я вернулся в палату Катчера и позаимствовал что-нибудь из его спортивных штанов. Одевшись, я направился в операционную, решив, что это лучший способ найти брата. Приоткрыв дверь, я увидел его на одной из кроватей. Это была не моя старая кровать. Я не мог его за это винить. Он лежал на боку, уткнувшись спокойным лицом в подушку. Короткая стрижка придавала его носу еще более римский вид. Я невольно улыбнулся. Возможно, пройдет еще много времени, прежде чем я смогу подразнить Нико по этому поводу. Было трудно даже представить, что ему придется нелегко сейчас... после всего, что он для меня сделал. Но этот день настанет снова, это неизбежно между братьями. А пока я отложил фотографию в сторону, чтобы не потерять её в будущем.
Я перевел взгляд на его плечо, то самое, в которое я... в которое Дарклинг вонзил нож. Розоватая ямочка на щеке была единственным свидетельством того, что это когда-либо происходило.
Можно с уверенностью сказать, что мы устроили Рафферти тренировку, которую он не скоро забудет. Почти целую минуту я наблюдал, как Нико продолжает спать. Он всегда спал по минимуму, мой брат. По его словам, слишком много сна вредно для тела и делает душу ленивой. Я определенно был живым доказательством второй половины этого утверждения. Нико, однако, всегда был на высоте, всегда делал свое дело. Оттачивал ум, оттачивал тело и тщетно пытался достичь того и другого вместе со мной. Контраст сейчас был тревожным.
Тихо прикрыв за собой дверь, я прислонился к стене рядом с ней. Чего еще я мог ожидать? Рафферти мог срастить плоть, но были вещи, которые он не мог сделать. Он не мог заменить потерянный сон, так же как не мог заменить потерянную кровь. Да, он мог ускорить выработку красных кровяных телец, но не создавать их из воздуха. Исцеление не было волшебством. Исцеление позволяло организму делать то, что было естественным, только в значительно ускоренном темпе. Исцеление не стерло все, через что Нико пришлось пройти. Только время и сам Нико могли это сделать. И если он заупрямится, не исключено, что для его же блага придется привязать его к кровати. Четыре самых страшных слова в мире, не так ли? "Для вашего же блага".
Оттолкнувшись от стены, я направился на кухню. Есть мне совсем не хотелось, но у моего желудка было другое мнение на этот счет. Кухня была пуста. Куда делся Робин, оставалось загадкой, но я заметил Рафферти, работавшего в подсобке над забором. Я взял все, что смог найти в холодильнике, а это было немного, прежде чем отправиться к кухонным шкафчикам. В конце концов мне пришлось довольствоваться консервированным супом и тремя бутербродами с арахисовым маслом. К счастью, я никогда не был особенно разборчив в еде. Запивая его пакетом молока, срок годности которого был близок к истечению, я вытер верхнюю губу рукавом, наблюдая за Рафферти через окно.
Рафферти был в лучшем случае знакомым. Возможно, если бы мы знали его и Катчера дольше, то могли бы считать их друзьями. Хотя, учитывая уровень нашей паранойи, это было не так уж и вероятно. Конечно, называть их просто друзьями сейчас было бы крайне несправедливо по отношению к ним. Подвинься, Ганди, эти ребята помогли спасти наши жизни. Наши жизни, а в моем случае, возможно, и гораздо больше. Выбросив коробку в мусорный бак, я направился к задней двери и вышел во двор.
Он услышал, как я приближаюсь. Оглянувшись через плечо, он оглядел меня с ног до головы, прежде чем кивнуть — Ты хорошо выглядишь. Ты поел?