Ночная сказка
Шрифт:
Сорок ужасных минут ей казалось, что она и в самом деле уличная девка. Это пугало. Ни один полицейский, ни один охранник, вообще никто не встанет не ее сторону. Осталась лишь она да ее тело, сжатое в комок от страха. У Гарриет было такое чувство, что на всем свете нет человека, к которому она могла бы обратиться. Впрочем, так оно и было — она была предоставлена лишь самой себе. В ту холодную ночь она вдруг поняла, что еще одна ошибка — и ее жизнь могла бы оборваться. На нож можно напороться в любом месте. Гарриет была в ужасе. Деньги не стоили того.
Так что, пожалуй, остановиться имело смысл. Питер был прав: семья больше не зависела от нее. Да еще проблемы с мальчиками стали темой
Надо все бросить, пока не случилось беды.
Мы вертимся с боку на бок и не можем уснуть. Нас замучили подозрения. У нас осталось всего десять дней, а потом мы должны выставить в окне этого мистера Патела на Куинсвей квитанцию о переводе денег в этот чертов центр или — как его там? — фонд по изучению раковых заболеваний. Дьявол, я не сомневаюсь в необходимости помогать больным, но я хотел бы делать это по собственной доброй воле. И уж, во всяком случае, я не стал бы кидаться тысячами — может, отдал бы… ну-у-у… небольшую пачечку десяток.
И вдруг я понял: нам понадобится, чтобы Г. продолжала работать, иначе как же мы будем платить шантажисту? Кстати, может ли благотворительность осуществляться за счет неправедно заработанных денег? Этого не должно быть, или я не прав?
Позвонила моя главная подозреваемая Э. и пригласила выпить вместе. Провел еще одно утро в подвале Эндрю Фиска, пытаясь выяснить, кто же все-таки может прятаться под кодом БГЗ.1. Впрочем, что я выяснял? Я говорил, а Энди все больше молчал. Лишь временами он тер пальцем глаз за очками или свое адамово яблоко — оно у него очень большое. Энди то и дело вскакивал и садился. Как же меня это раздражало! Я его ненавижу. Может ли он сообщить что-нибудь? Думаю, нет. Кстати, какое он имеет право начинать каждое предложение с дурацкой многозначительной паузы?!
Весь этот так называемый разговор с Фиском мне приходилось вилять и придумывать идиотские подробности того, что некий мерзавец вломился в мой компьютер и оставляет на экране гнусные сообщения. Фиск своим молчанием давал мне понять, что, наверное, все эти сообщения оставляю я сам. Это, дескать, его предположения. Забавно, черт возьми! Как бы там ни было, наш разговор ни к чему не привел. Дьявольщина! Когда Фиск не в состоянии объяснить что-то человеческим языком, он переходит на этот свой ужасный технический жаргон, в котором я вообще ничего не смыслю. В заключение он заявил, что то, что уже было сделано, сделать невозможно. Козел!
По пути домой, в электричке, мне пришло в голову, что это могла быть Гарриет. Может, это и звучит ужасно, но есть в ней что-то порочное. Да еще этот ее бизнес! К тому же она совсем свихнулась на деньгах. Любит она их, и, возможно, ей нравится их добывать и развлекаться. Вот, к примеру, недавно она провела веселенькие выходные во Франции. Ей, разумеется, за все заплатили. Так, может, она хочет выманить у меня деньги, чтобы дальше продолжать свои секс-исследования? Это как раз в духе моей жены — тратить деньги на благотворительность. Ах, этот чертов злобный красноглазый монстр — подозрение! Уж как вцепится в тебя —
не оторвешь!Но поверить в то, что Гарриет вломилась в компьютерную сеть! Я, пожалуй, окончательно спятил.
Эллен была не очень-то весела. Она все еще одинока и живет там же. Не похоже, чтобы ей много было известно о моей работе у Хартбека. Я несколько раз пристально взглянул на нее и то и дело как бы невзначай заводил философские разговоры об эстетике шантажа. Кажется, она решила, что я сдвинулся еще больше, чем раньше. Или она чертовски хорошая актриса, или ни хрена не знает об этом долбаном БГ3.1.
Позднее.Стал раздумывать о ТЛС. Г. как-то говорила, что он интересовался, чем это она занимается. Ну она и выложила ему сказочку о том, что неустанно трудится помощником библиотекаря в КПЭСМИ. ТЛС запросто мог навести справки. На прошлой неделе она ездила в Далвич и привезла оттуда полную корзину яблок, которые собрала в его саду. Меня еще тогда заинтересовало, что это у нее за неожиданная любовь к печеным яблокам, от которых раздувается живот, и я спросил об этом Г. Сначала она не стала объяснять, а вернувшись, рассказала, что Тоби донимал ее расспросами о ее жизни, о жизни вообще и ценах на яйца, но она-таки сумела отвязаться от него и перевела разговор на тему о детях и проблемах, связанных с влюбчивостью подростков.
Она была у него целую вечность. На обратном пути у нее кончился бензин, и ей пришлось черт знает куда тащиться пешком с канистрой. Да, ее не было очень долго. Тоби напоил ее восхитительным чаем. Она выпила несколько чашек. После этого сами знаете, что бывает. А он что? Да уж, это похоже на ТЛС. Если хотите, это у него такое своеобразное чувство юмора.
Я в жизни не видел такого количества зеленых полугнилых яблок. Интересно, можно ли отравиться яблоками? С чего это я вдруг стал шутить по этому поводу? Но что я знаю наверняка, так это то, что у Тимоти потом ужасно болел живот — наверное, ТЛС поливает свои яблони какой-то химической дрянью. Да, возможно, он делает это. Любит Тоби порядок, иначе с чего бы он стал подрезать уткам крылья? Не сказать бы, что мне все это по нраву, но ведь Тоби — мой лучший друг.
Гарриет опять была в доме на Флиткрофт-Мьюз. И лежала на ненавистной раскладушке. Вечером у нее была не очень-то приятная встреча со специалистом по холодильным установкам. Он хотел связать ее садовой проволокой. «Хотя бы только запястья», — умолял он. Сущий безумец! Она не стала долго у него задерживаться, но ей пришлось оставить там кучу одежды. Хорошо хоть уже стало прохладно, и она прихватила с собой теплое пальто от Армани. Ей удалось ускользнуть через пожарный ход, и она оказалась на пустынной и холодной Аппер-Чейн-роу.
Насколько же труднее стало зарабатывать деньги под чьим-то давлением! Утром ей будет трудно рассказать Питу о том, что пришлось бежать. У него был такой довольный вид, когда этот толстый мерзавец позвонил и назначил встречу. А ведь она уже привыкла сама выбирать себе клиентов. Гарриет было проще, когда она могла решать, будет или нет выполнять их неожиданные капризы и прихоти.
С каждым днем она чувствовала, что все больше ненавидит мужчин. Но, как это ни странно, работа помогала ей забыть о своей ненависти. Гарриет с отвращением наблюдала за тем, как эти люди мучаются, чтобы получить удовольствие, но она сама при этом набиралась опыта и ощущала свое превосходство. Гарриет была хозяйкой положения! Со времен художественного колледжа у нее не было такого чувства. Весь ее образ жизни, успех Питера не позволяли ей оказываться на высоте. А на работе все было иначе — она могла повелевать мужчинами. Когда они были в ее распоряжении, она могла делать что угодно.