Ночная Охота
Шрифт:
– Все вы с миром. Только и думаете как бы в гости на костерок посреди деревни зазвать старого человека! Уважить по полной то бишь, - пробурчал ворчливый шамкающий мужской голос.
Собственная шутка колдуну видимо понравилось, ибо он тут же сухо и противненько захихикал.
– Распоследний дурачок я деревенский что ли? Некроманта жечь. Выдумал! Сейчас! Как же!
– даже обиделся и одновременно рассердился Кетту.
– Давно известно, что после насильственной смерти все погосты в округе зашумят. Разве один охотник на нечисть тут справится?
– А ты таким охотником, значит, будешь?
– старичок снова захихикал,
– Зачем же буду? Уже есть, - радушно ответил Кетту, понимая, что ему довелось повстречаться с самой противной разновидностью стариков, искренне считающих себя самыми умными. То есть уже не замечающими собственный маразм и повсеместно старающимися отпустить скользкую шутку. Такие и парня себя глупым прочувствовать заставят, и девушку от стыда краской заливаться. Вот только оборотень и сам был достаточно взрослым, чтобы вести себя аналогично... За исключением маразма, конечно.
– Чего же ты по дому моему без приглашения шастаешь аки вор какой?
– продолжил в том же духе противный старикашка.
– Небось брешешь мне всё. А у самого то и метки на ладони нету! Ищешь только где задарма поживиться.
– Да говорили мне, что в этом доме хозяина уж нет. Некромант раньше жил. Так он такую нежить создал, что только пятки сверкали как из деревни убегал от своего же создания... Не уж то вы он и есть?
– невинным голосом спросил Кетту.
– Ты, парень, это. Думай, что говоришь!
– насупился старик. Видимо словесный укол пришёлся по больному месту, потому что некоторое время колдун даже угрюмо молча дышал.
– Спускайся ко мне вниз. За дело поговорим... Приглашаю, охотничек!
Не тратя время на раздумывания, Кетту заскользил вниз по лестнице. Никакой колдун приглашениями разбрасываться не стал бы. А это вещь очень важная. Теперь можно себя в безопасности в этом доме почувствовать. Хотя и в определённых пределах.
Подполье оказалось довольно большим. Чуть меньше комнаты наверху. Стены и пол покрывала плетёная из тонких веточек и трав циновка. Сразу возле лестницы стояла бочка, покрытая трещинами. Её крышку покрыла уже настоящая горка оплавленного желтоватого воска. Чуть дальше, вдоль стены, полки с припасами. За ними приютилась лежанка, частично прикрывающая огромный символ, нарисованный чем-то непонятным на запах. А по другую сторону стоял лишь стол с грубым табуретом, на котором восседал некромант.
Он действительно был очень стар. Глубокие морщины да синеватые вены избороздили лицо и худые руки, крепко сжимающие посох. Опухшие веки и нависшие густые седые брови почти полностью скрывали глаза. Тёмные одежды пестрели более светлыми заплатами и сальными пятнами. При этом бородка была аккуратно подстрижена, выдавая, что неряшливость на самом деле не свойственна хозяину. Да вот так вышло...
– Эх, - несколько удивился некромант, внимательно смотря как бы сквозь Кетту.
– Вот так ночной охотничек! На самого-то охота когда последний раз велась?
– Давно уж, - без энтузиазма бросил оборотень в ответ и прислонился к стене, понимая, что присесть ему здесь негде.
– Ну и ладно. Я супротив ваших ничего не имею. Особенно лисиц, - небрежно отмахнулся колдун от темы.
– Существа и поопаснее бывают.
– Бывают, - покорно признал Кетту, не реагируя на шпильку. Надо и смотреть
правде в глаза уметь, и на слова не обижаться. Понятно, что из себя вывести его старик желал. А ему поддаваться никак нельзя. Надо выяснить поможет ли некромант блудника извести или же, напротив, помехой окажется.– Не интересно с тобой, - неожиданно заявил собеседник.
– Скучно. Так что давай о главном поговорим. Тебя староста нанял?
– Он самый. Блудник всю округу запугал. Жертв уже много, - не стал скрывать да юлить охотник, всматриваясь в лицо старика. После этих слов оно стало каким-то совсем несчастным.
– Прошлой ночью ещё людей поела?
– с придыханием спросил он.
– Только псину. Но ведь этой ночью продолжит... Она?
– Она, - стушевался старик. Его руки заскользили по посоху, словно ища утешение. И неожиданно он признался.
– Жена моя... Сдурела под конец совсем баба! Хочу молодости, хочу жить заново!
Последние слова были произнесены столь визглявым голосом, как если бы цитировали крайне скандальную сварливую особу. Вроде кузины Кетту, удивлённо приподнявшего брови. По его непоколебимому мнению ни одна представительница прекрасного пола не захотела бы обновить своё существование таким омерзительным обликом.
– Как же это она так?
– не смог не полюбопытствовать охотник, чтобы утешить свой интерес и вывести из раздумий старика.
– Аналогию опробовали, - пояснил некромант и, осознавая, что молодому оборотню это ничего не поясняло, объяснил.
– Слепил ком из подручного светлого материала вроде яйца.
– Из муки что ли?
– припомнил рассказы селянок Кетту.
– Она самая. Удобно. Из рук в руки передаваемая, при определённых словах частью силы отдающих даром мука насытилась. Замесили её с водой особым образом заговорённой. Всё как жена надумала. Сделал кокон, как яйцо. А она внутрь забралась. Через трубочки дышала. Они же и форму яйцу менять не давали. Большое же было, тяжёлое, - он быстро вытер повлажневшие глаза кончиком потёртого рукава своего одеяния, стараясь не привлекать к горю излишнего внимания.
– Предложенное ею казалось таким простым и очевидным, что странно как ещё никто ранее не додумался. Человек внутри должен был как бы пережить новое рождение. Разбить скорлупу и выйти обновлённым. Расчёты казались верными. Кто ж думал то...
– А на животном каком чего не испытали?
– поинтересовался с сочувствием Кетту. Пусть и некромант, а горевал он действительно всем сердцем.
– Времени не хватало. Жёнка моя совсем плоха стала. Не долго ей оставалось... Логично было всё сразу делать. Таким верным решением казалось. Ведь жизнь она завсегда новая да из живого возникает. Учли провалы прошлых поколений, что нельзя создать ничего толкового из мёртвого! Только подобие выйдет, как все эти зомби, да более разумные вампиры и личи.
– И чего пошло не так?
– Да вроде и всё так. Вот только растворилась моя жена внутри этого яйца, дав начало юному и молодому существу. Не себе, а иной жизни проложила дорогу.
Теперь слёзы текли ручейками по лицу старика. И он их не стеснялся. Гордое лицо исказила такая гримаса горя, что похолодело даже каменное сердце Кетту. Перед ним сидел несчастнейший из людей, своими силами разрушивший ту, что он искренне любил. Посох выпал из трясущихся рук и оранжевое навершие тут же погасло. Старый колдун же и не думал его поднимать.