Ночная гостья
Шрифт:
— И не мечтай! — зло прошептала я в ответ.
Контрабандист криво усмехнулся и указал на гамак.
— Спать будешь тут.
Я с сомнением посмотрела на чуть покачивающуюся сеть с брошенным на нее одеялом и нехотя кивнула. Разве у меня есть выбор?
— А мои вещи и деньги?
— У нас уговор: деньги, вещи и оружие ты получишь не раньше, чем мы прибудем в Вольгород. Или ты забыла?
Я вздохнула. Да, чего другого от Капитана глупо было бы ожидать. Но попробовать еще раз стоило.
Если у меня еще был крохотный шанс живой выбраться из этой истории, то вот деньги мне уж точно никак не удастся
— Но хоть запасную одежду вернуть можешь? И еще парочку эликсиров и мазей, чтобы подлечить это? — Я показала на свои распухшие губы и синяки на шее и на лице. — А? И хоть кувшин воды с парой полотенец, а то несет от меня сейчас так… Да ты чувствуешь.
Джаред поморщился, затем, через некоторое время, кивнул.
— Одежду и полотенца сейчас принесут. Немного воды тоже выделю. По поводу мазей подумаю. Но и ты мне должна кое-что обещать.
— Что?
— Во-первых, что не будешь даже пытаться выбраться из каюты. Во-вторых, что будешь умницей и перестанешь совать свой очаровательный носик куда не следует.
Я вздохнула и нехотя кивнула. Пообещать-то я могу многое, но это не значит, что буду все это выполнять. В конце концов, Джаред уже как-то раз нарушил наш договор. Так что мешает мне последовать его примеру?..
Вот уже два дня я безвылазно сидела в капитанской каюте. Самого Джареда видела редко. Ночами он пропадал на палубе, днем отсыпался где-то в трюме и лишь изредка заходил за какой-нибудь картой, книгой или чем-то из одежды. За все это время я не перебросилась с ним и парой десятков слов.
Мази полувампир мне все-таки дал, правда, из собственных запасов. Бедняга боялся и близко подпускать меня к моим травкам, вдруг я еще какое-нибудь мерзопакостное зелье приму или ему подсыплю. Наивный! Неужели он думает, что лишил меня всех запасов эликсиров? Может, этот капитанишка и многое знает об Охотниках, но явно далеко не все.
Еду мне приносил Сажа, он же прибирался в каюте. Но на этот раз к разговорам мальчишка расположен не был, более того, смотрел на меня зверем, чуть ли не рычал. Чувствовалось, Капитан хорошо вправил ему мозги.
К слову, ни Джаред, ни Сажа в моем присутствии ничего не ели и не пили. Видно, подспудно ожидали какой-то пакости. Зря, конечно. Куда я денусь с корабля посреди моря, тем более что плавать не умею.
Ну а больше никого из экипажа я за эти два дня так и не увидела. Впрочем, от скуки мне маяться особо не пришлось.
Начать, наверное, следует с того, что у меня не на шутку разыгралась морская болезнь. Знала бы, что так паршиво буду чувствовать себя в море, трижды бы подумала, перед тем как лезть на корабль.
Так как никакого лекарства от морской болезни у меня не было, а просить у Капитана — себе дороже (не хватало только, чтобы этот выродок узнал о моей слабости), пришлось спасаться самовнушением. Вот и убеждала себя сутки напролет, что нахожусь вовсе не на корабле и совсем
даже не в море, а просто еду в повозке, и ее немного на кочках да ухабах потряхивает. Не скажу, что сильно помогало (все-таки организм не дурак и его таким банальным образом обмануть затруднительно), но, скрючившись над тазиком, я все время не сидела и даже на ногах держалась более-менее уверенно…К вечеру первого дня действие ациаланина закончилось. Шея и лицо, по которому так щедро приложил меня Брейн, горели огнем. Но мало того, оказалось, что при падении в яму к краагам я заработала еще и огромный синячище на правый бок.
Хитрюга Джаред дал мне средство, ускоряющее заживление ссадин и синяков, но обезболивающим эффектом оно не обладало, скорее даже наоборот. И теперь внимательно наблюдал — не мелькнет ли гримаса боли на моем лице.
Приходилось постоянно следить за собой, контролировать мимику, жесты — у Капитана не должно было появиться ни малейшего подозрения, что действие наркотика давно закончилось. Даже находясь в каюте одна, я не могла расслабиться — не оставляло чувство, что полувампир все время за мной внимательно наблюдает.
Неудивительно, что мои мысли занимало только одно — как выбраться из западни, в которую сама себя заманила. И вариантов пока не было…
Я не знала, сколько еще контрабандист будет выжидать. Еще несколько дней или всего лишь пару часов?.. И думать не хотела о том, как он будет добывать из меня информацию. В том, что разговор обязательно состоится, сомневаться не приходилось.
Пока все мои более чем робкие надежды сводились к Велайе, в устье которой мы должны будем войти в относительно скором времени. А там… возможно, мы пристанем к берегу и я смогу убежать. Возможно, берег будет близко и удастся до него как-нибудь добраться. Возможно… — слишком много «возможно»! Особенно если учитывать то, что пока я даже выйти на палубу не могу.
Надеюсь, не получится так, что я взяла у смерти лишь отсрочку на несколько дней. Но, так или иначе, это несколько дней жизни. И это шанс прожить еще дольше.
За пару дней я успела исследовать каюту Капитана вдоль и поперек. Хотя было бы тут что исследовать. Небольшое помещение, если не сказать каморка, длиной шагов в шесть, а шириной около четырех. Низкий потолок с сильно выступающими балками, так что мне приходилось все время ходить ссутулившись, чтобы ненароком не заполучить еще один синяк. Нет, ну почему Капитан не мог в собственной каюте сделать потолок хоть чуток повыше? Ведь сам тот еще дылда и, наверное, регулярно о балки бьется… Днем в каюте царил полумрак, несколько крохотных мутных оконец больше света пропустить просто не могли, ночью — почти непроглядная темень. Куб с шаром Джаред мне, разумеется, не оставлял.
Пожалуй, самой примечательной деталью в каюте была огромная древняя карта, которая висела над небольшим письменным (он же обеденный) столом. Уникальность ее состояла не только в том, что она детально изображала все известные земли: Тауру, Лию, Сеарин, Тарин, Огненные и Льдистые острова. Нет. Хотя и раздобыть такую карту более чем двухсотлетней давности мне представлялось чем-то невероятным. Просто вся она оказалась буквально испещрена мелкими пометками, аккуратными исправлениями и, готова поклясться, более отвечала действительности, чем какая-либо другая, виденная мной.