Ночь шрамов
Шрифт:
– Такая страсть к отрезанию чего попало, – сказал отравитель. – Племенной обычай? Или личное извращение?
Батаба бросил на пленника угрожающий взгляд.
Один за другим на мостик прибыли члены племенного совета. В общем собралось семеро мужчин: у четверых были седые бороды, еще трое помоложе держались с высокомерием воинов. Темнокожие дикари носили широкие одежды, шеи их украшали шарфы. Все до одного имели какое-либо уродство. Химические ожоги и шаманское лечение превратили загорелые лица в уродливые маски. Самый старший непрерывно моргал красными, слезящимися глазами. Воин с раздвоенной
– Позже, – остановил его Батаба.
Воин улыбнулся.
Девон осмотрел собравшихся дикарей и пожалел, что не создал яда, способного уничтожить все живое в Мертвых песках.
Последним вернулся хашетт, отправившийся созывать членов совета. Под руку он вел древнего старика, который размахивал деревянным костылем.
Старик ловко использовал костыль, чтобы отбиваться от своего молодого помощника.
– Оставь меня в покое, придурок. Я сам могу. – Он прищурил влажные, слепые глаза. – Где Батаба? Чтоб твои яйца Айен поджарила, чего этот одноглазый шока опять от меня хочет?
Шаман выпрямился.
– Я созвал совет, Дрози.
– Недомерок! У меня в печенках уже твои советы. Притащили меня сюда, как жену какого-нибудь поганого змеелова, которая собирает по пустыне катхаллу и таскает сточную воду? В такое пекло!
Батаба обратился к дикарю, державшему Дрози:
– Ади, не было причин беспокоить советника.
Ади беспомощно посмотрел на шамана.
– Оставь меня в покое, – не унимался Дрози. – Ублюдок! Может, я и постарел, но из ума пока не выжил. Хотели без меня совет устроить? Думаете, я не знаю, что происходит? Я сидел во главе этого совета, когда вы еще мамкину титьку сосали!
Советники неловко переминались с ноги на ногу. Девону еле удалось скрыть улыбку.
– Дрози, – провозгласил Батаба, – мы привели пленников!
Старик погрозил шаману кривым костылем.
– Не смей разговаривать со мной таким тоном, мешок с дерьмом харша. Я еще припоминаю, как…
– Приспешники темноты. Враги Айен.
– Да плевать я хотел, что…
– Советник! – Батаба стукнул посохом по полу. – Человек перед тобой – дипгейтский отравитель. Второй – Сайпс, глава черного храма, пастух проклятых ангелов, кормящий поверженного бога.
Дрози опустил костыль и зачавкал беззубым ртом.
– Первый раз про таких слышу.
– Мы воюем с ними вот уже много лет, – понизив голос, сказал Батаба.
– Воюем? Какая еще война?
– Война с народом цепей, с детьми свергнутого бога.
– Когда это?
– Ты сам принимал в ней участие. – Шаман выдержал паузу. – В течение десяти лет.
Старик прищурился и одобрительно закивал.
– Мы ее выиграли. Выиграли войну. Помню, помню. А ты теперь старика на посмешище выставляешь! – Дрози плюнул шаману под ноги.
– Эта война, – осторожно продолжал Батаба, – унесла обоих твоих сыновей двенадцать лет назад.
Дрози повис на костыле и начал бормотать что-то неразборчивое себе под нос, затем повернулся к стоявшему рядом Ади.
– Брэн, сынок,
приведи-ка сюда брата. Я по горло сыт этой чепухой.– Советник, я не ваш сын, – замялся Ади.
– Не дури.
– Советник, я сын Ходена, Ади, двоюродный племянник вашей третьей жены, Дениз.
Дрози снова прищурился, пережевывая во рту немые проклятия. Он внимательно присмотрелся к Ади и обвел советников презрительным взглядом.
– Иди домой, старик, к своей хамарук, – заговорил воин с раздвоенной бородой. – Нам предстоит дело. – Он говорил с более мягким акцентом, ближе к языку торговцев речных городов.
Девон успел подробно рассмотреть его меч. Узор на загнутом лезвии имитировал рисунок на корпусе Зуба. Рукоятка была покрыта царапинами. Бандитский обычай оставлять метки на рукоятке: каждая царапина в счет перерезанного горла.
– Усмири свое высокомерие, Мошет, – сказал один из старших советников. – Шаман не давал тебе слова.
Воин по имени Мошет нахмурился.
– Вонючие навозники! – опомнился Дрози. – Ни одной извилины на всех. – Он ткнул Ади костылем. – Пойдем, Брэн. Мы здесь больше ни минуты не останемся.
Старик никак не унимался, и Ади помог ему выбраться из комнаты.
Когда Дрози увели, шаман прочистил горло и обратился к совету:
– Так, теперь каждый из вас…
В дверь заскреблись.
– Заходи, – позвал Батаба.
Люк открылся, и из него появился молодой человек. Лицо было сплошь покрыто гноящимися язвами.
– Шаман, – прохрипел он влажным голосом.
Повреждены легкие. Яд знаю. А язвы? Сифилис. Жить ему осталось не больше месяца.
– Стражник с воздушного корабля сошел с ума, – доложил дикарь.
– Объясни.
– Не унимается. Кричит и беснуется, как умалишенный. У Него пена изо рта идет. Пытается сам себя покалечить.
– Перестарались с добычей?
– Нет, шаман. Он рад только ударам и просит еще. Нам пришлось его связать.
Батаба вопросительно посмотрел на отравителя.
– Он скоро умрет, – ответил Девон.
– Ты не можешь вот так его оставить, – нахмурился Сайпс.
– Он мне больше не нужен.
– Это…
– Что с ним случилось? – вмешался Батаба.
– Он отравил стражника. – Сайпс стукнул тростью.
– Ты показывал пленника лекарям? – спросил шаман молодого дикаря.
– Проще его на месте прикончить, – отозвался Девон.
Батаба угрожающе посмотрел на отравителя.
– Мои воины наслаждаются добычей. Скоро сам увидишь.
– Ради бога, – сказал Девону пресвитер, – дай бедняге – хотя бы что-нибудь, чтобы облегчить боль.
– Нож – отличное средство.
Мошет презрительно плюнул в сторону Девона.
– Отравитель обращается со своими соплеменниками так же, как и с нашим братом. Ты созвал нас, чтобы выбрать метод его казни, Батаба? – Масляная раздвоенная борода блестела на солнце. – Воины говорят, он вытащил из себя дюжину стрел и посмеялся над нами.
Девон посмотрел в глаза молодому воину и одобрительно кивнул.
– Зарезать их, – предложил старший советник с оплывшими глазами. – Его народ верит, что ад приходит за пролитой кровью. Так пусть смотрит, как песок проглотит его кровь.