Чтение онлайн

– Слышала про Бандо? – спросил Дики Рэй, заходя на кухню, открывая буфет и вынимая оттуда полупустую коробку сырных палочек.

– Я только что посмотрела новости.

– Вот досада, - Дики сунул в рот горсть палочек. Он мог стать симпатичным, если бы избавился от пивного брюшка и засаленных волос, свисающих до плеч. Он коротко подстригал волосы по бокам, но позволял своим блондинистым кудряшкам падать свободно, вероятно в надежде, что другие не заметят, что он начал лысеть. Чтобы совсем решить проблему, он всегда носил бейсболку, натянув ее на глаза. Край кепки почти касался верха авиаторских темных очков,

которые он никогда не снимал. Вероятно, чтобы скрыть покрасневшие глаза. Дики любил кутежи, алкоголь и кокаин, когда мог до него добраться. Его эспаньолка была неаккуратно пострижена.

– Думаешь, его укокошили? – Дики нашел пластиковый стаканчик «Big Gulp»[4]в одном из шкафчиков. Открыл холодильник, выпустив холодный воздух себе в лицо, и уставился на скудное содержимое. Наконец, он решил выбрать «Доктор Пеппер».

– Убит? – переспросила Шугар.

– Разве не это обычно означают «подозрительные обстоятельства»?

Она задумалась:

– Вероятно, всё так и произошло. Бандо разозлил слишком много людей в городе.

– Интересно, кто это сделал? – он глотнул и поморщился. – Ты в курсе, что эта содовая выдохлась?

– Это банка Крикет, - объяснила Шугар.

– А где она? – Дики впервые осмотрелся, осознав, что младшей сестры нигде не видно.

– Работает. Знаешь, отрабатывает своё содержание. Она не возвращается раньше восьми.

Он посмотрел на часы, потом стал рыться в шкафчике над холодильником в поисках бутылки:

– У тебя есть скотч или хлебная водка?

– Нет.

– В этом доме мужчина может умереть от жажды.

– В этом весь смысл, - сказала его сестра вполне серьезно. Ее последний парень жил за ее счет целый год. И теперь «бывший» частенько заглядывал в поисках подачки. Денег или секса. Она не давала ему ни того, ни другого. Неудивительно, что мужчины ей не нравились: она окружила себя неудачниками. Женщина подумала о своих нынешних отношениях. О них знала лишь Крикет. И всё же Шугар смогла сохранить подробности при себе. Интрижка была тайной. Страстной. Запретной.

Дики Рэй нашел пинту «Джек Дэниелс» с ликером. Хмурясь от того, что выпивки так мало, он, тем не менее, налил напиток в чашку.

– Не стоило усилий, - пробормотал он, макнув в содержимое указательный палец.

– Тебе никто пушку к голове не приставляет.

– Во всяком случае, не сегодня, - сказал он, загадочно подмигнув, потом поднял стакан.

– Давай выпьем за того, у кого хватило яиц избавиться от Бандо, - кратко кивнув, он с жадностью выпил и вытер рот рукавом.
– Ты разговаривала с Донахью? – спросил он, открыв, наконец, причину своего визита.

– С тех пор, как ты спрашивал в последний раз? Нет.

Дики презрительно фыркнул:

– Вот тебе и знающий юрист, - и настроение брата быстро стало еще хуже.

– Он делает то, что должен.

– Прошло уже несколько месяцев, - проворчал Дики, а Шугар подняла его пустую банку из-под содовой и положила ее в переполненное мусорное ведро. Цезарина подошла, чтобы понюхать мусор, потом села на желтоватый линолеум и стала почесывать за ухом задней лапой.
– Я думаю, что он тянет с нашим делом.

– Ничего подобного, - Шугар тоже испытывала раздражение из-за проволочек и препятствий, которые их преследовали. Но она не собиралась сдаваться. Флинн Донахью, лицензированный

адвокат [5], пообещал Шугар, Дики Рэю и Крикет, что он найдет способ выбить им долю наследства Монтгомери. В конце концов, они были такими же внуками Бенедикта Монтгомери, как и законные наследники. И то, что их бабушка, Мэри Лу Чейни, была его секретаршей, а не женой, не имело особого значения. «Кровь есть кровь»,- настаивал Донахью, когда занялся их делом почти год назад.

«Слушай, а как насчет слухов, что старина дядя Кэмерон мог быть твоим отцом?» - Шугар выслушивала эти мерзкие сплетни всю свою жизнь. И теперь полагалась на них.

– Нет ничего лучше, чем держать все в семье, - дразнил ее Брэд Нортон в восьмом классе. Его визгливый голос сорвался, и Шугар не могла не заметить, что у него жуткие прыщи. Хорошо.
– Я считаю, что ты такая же, как и все. То есть, действительно такая же.
– Он многозначительно посмотрел на нее, подняв светлые брови прежде, чем громко захихикать. И его друзья, кучка болванов, стали смеяться и показывать на нее.

– На что это похоже, Шугар? Прикольно, что твой дядя – твой папаша? – Закричал Билли Квентин, подтягивая штаны, которые всегда норовили сползти с его огромного живота. Он был толстым, глупым мальчишкой, чей отец разводил охотничьих собак, незаконно охотился на оленей и гнал собственное виски. Никто не любил Билли, поэтому он постоянно шатался от одной группы к другой, надеясь заработать внимание. И этим жарким сентябрьским днем Билли рассчитывал, что поставив Шугар на заслуженное ею место «белой швали», он понравится Брэду и его дружкам и поднимется с собственного жалкого социального уровня.

– Лучше, чем знать, что твой отец – кобель, а мать – шлюха, как у тебя. И на твоем месте, Билли, я бы задумалась, почему твой папаша так любит своих собак, - она отошла, а Брэд и его друзья заржали над Билли. В дополнение она оглянулась через плечо, добавив: - А на твоем месте, Брэд, я была бы осторожней. Твой папаша – проповедник, и мне бы не хотелось, чтобы он узнал, что у ты держишь журналы «Плэйбой» под матрасом.

– Нет их у меня! – в ярости закричал он, но Шугар лишь улыбнулась.

– Так значит, ты солгал, когда хвастался ими на бензоколонке? – спросила она, и его рот раскрылся так широко, что туда могли бы залететь мухи. Он не знал, что Шугар была в туалете на бензоколонке и через разбитое окно слышала, как он похвалялся перед своим жалким дружкам.

И было еще около дюжины случаев, напоминавших Шугар о сплетнях об инцесте в ее семье. Она страдала от насмешек, хихиканья и пренебрежительных взглядов. Но теперь, черт побери, она, наконец, собирается получить своё. Если проклятые слухи были верны, тогда она имела право на состояние Монтгомери.

Но колеса правосудия вращались слишком медленно, и терпение Шугар истекало. Она уже устала от жизни в передвижной консервной банке, ей надоело ханжеское отношение законной ветви семьи к ней, как к белой швали. И ее уже достало танцевать перед кучкой пьяных мужиков среднего возраста, которые едва не кончали в штаны, когда она поднимала ноги вверх. Как будто у них был хоть малейший шанс переспать с ней. Она была стриптизершей, но не шлюхой. Потребуется больше пары двадцаток в трусы, чтобы она согласилась встретиться с каким-то неудачником в его пикапе и отсосать ему.