Нити судьбы
Шрифт:
Всего за долю секунды Ванхам оказался рядом с девушкой, и столько же времени у него ушло на то, чтобы с силой сжать рукой её горло. Девушка захрипела, пытаясь вырваться, но парень держал крепко.
– Ты здесь для того, чтобы удовлетворять мои потребности, а не за тем, чтобы задавать вопросы. Ясно?
Девушка отчаянно закивала и парень её отпустил. Но, лишь за тем, чтобы провести рукой по её плечу, к шее... Губами он проложил дорожку по шее, поднимаясь к подбородку. Потом ослабил хватку, застыв в миллиметрах от её лица. Их губы почти касались.
– Ты еще хочешь задавать мне какие-то вопросы? – прошептал он.
– Нет.
–
Наконец, он оторвался от её губ. Винсент стал заниматься пуговицами своей рубашки, медленно расстегивая их, одну за другой. Девушка завороженно наблюдала, прикусив губу. Так же медленно он стянул с себя рубашку и отбросил ее в сторону, а девушка, от нервного возбуждения, так сильно стиснула зубы, что прокусила себе губу до крови. Винсент улыбнулся, приблизился к ней и слизал с её губ выступившую капельку крови.
– Я пошёл отсюда, – произнёс Анхель.
– Не хочешь присоединиться? – с усмешкой спросил Винсент.
– Нет, благодарю. Такие развлечения меня не прельщают.
– Что, совсем? Ах да, ты же две тысячи лет в добровольном отшельничестве пробыл. Неужели за всё это время ты к себе ни одну демонессу не приглашал? Ни разу ни с кем не трахнулся? М-да, всё-таки, ангельская сущность в тебе ещё жива. И это после двух тысяч лет…
– Зато, в тебе эта сущность давно умерла, – тихо сказал падший и исчез.
– О чём это он? – недоумённо посмотрела на Винсента девушка.
– Да так, ни о чём. Кстати… – парень ногтями провёл по горлу партнёрши, оставляя на нём глубокие кровоточащие борозды. – Что я говорил по поводу задавания вопросов?
– Не задавать их, так как я здесь только для того, чтобы удовлетворять твои потребности.
– Совершенно верно. А теперь заткнись и приступай к делу.
На часах уже было три часа ночи, а я всё никак не могла уснуть. Я даже овец считать пробовала – не помогло. Лави, в отличие от меня, заснула быстро. Её мучили кошмары, что и неудивительно. Она сжалась в комок под одеялом, прижимая к себе вернувшегося Блэка и всё время повторяла: «Нет, нет, нет!». Я попыталась её успокоить, прикоснувшись к ней, но от прикосновения девушка приходила в ещё больший ужас. Она начинала плакать, не просыпаясь и дрожала, как осиновый лист! Глядя на неё, у меня сердце разрывалось, поэтому я оставила попытки что-то сделать. Так она, хотя бы, не дрожала и не плакала.
Поняв, что заснуть я не могу, я встала и пошла на кухню. К тому же, я не могла больше смотреть на Лави и слушать её бесконечные «нет». Может, я поступала, как слабачка, которая оставляет свою подругу, когда той плохо, но… Я уже просто не могла это выносить.
На кухне я поставила стул у самого окна и села. За окном было темно, и шёл дождь. Погода, до ужаса, соответствовала моему настроению. На душе сейчас было также погано, как и на улице.
«Как бы я хотела, чтобы всё происходящее оказалось сном, – думала я, прижавшись лбом к холодному стеклу и вглядываясь в тёмные силуэты деревьев, как будто хотела кого-то там увидеть. – Чтобы проснуться и понять, что и смерть Дорея и изнасилование Лави… Всего этого не было на самом деле! Да и всего остального тоже!».
– Не спится? – зашёл на кухню Кай.
– Не могу уснуть. Да и Лави… она так страдает даже во сне. Я… я просто не могу сейчас быть с ней. Когда я её вижу в таком состоянии, мою душу, словно, на мелкие кусочки рвут. Я эгоистичная слабачка, да, Кай? Лави пришла ко мне в поисках поддержки, а я сбегаю от неё. Это подло с моей стороны, согласись.
– Нет, не соглашусь. Ты просто обычный человек, Милена, на которого слишком много всего свалилось. Ты ведь не железная, в конце концов. Кофе будешь? – неожиданно спросил он.
– Давай, – со вздохом ответила я. – Всё равно, не спится.
Запах свежего кофе немного привёл меня
в чувство. Всегда любила этот напиток – без него утром встать, вообще, не могла. Правда, ночью его пить мне ещё не приходилось. Да и пила я обычно растворимую бурду, которую и кофе можно назвать с большой натяжкой.– Моя мама очень любила кофе, – обхватила я кружку с горячим кофе, согревая руки. – Даже чай никогда не пила. Она и меня приучила его пить. Впоследствии, выяснилось, что у неё было низкое давление и кофе было, скорее всего, больше необходимостью, чем удовольствием. Сама не знаю, зачем сейчас это говорю тебе. Наверное, просто пытаюсь отвлечься.
– Я не против того, чтобы ты мне это рассказывала, – сказал Кай. – Даже если это только для того, чтобы отвлечься. Я ведь о тебе, практически, ничего не знаю.
– Но ты же выяснял мою биографию.
– Официальные документы – это одно, а твоя жизнь – совсем другое. В документах, знаешь ли, не напишут, что ты любишь кофе.
– Да, наверное, – невольно, я улыбнулась. – Но и я о тебе ничего не знаю. Кроме того, что ты сын богатых родителей и что у тебя с ними плохие отношения. Я даже не знаю – из-за чего. Может, расскажешь?
– Всё началось, когда мне исполнилось двенадцать лет, – начал парень. – Меня тогда начали готовить к тому, чтобы я унаследовал все дела отца. Многочасовые занятие с частными учителями каждый день, светские приёмы, на которые меня начали водить… Всё это мне не нравилось. Я сбегал со светских приёмов, грубил преподавателям. Отец, разумеется, был недоволен. Читал мне трёхчасовые лекции по поводу моего поведения, бил меня…
– Твой отец поднимал на тебя руку?! – ужаснулась я.
– В аристократических семьях телесные наказания не такая уж и редкость. Отец думал, что таким образом может повлиять на меня. А я, вместо этого, только ещё больше взбунтовался. Я не хотел наследовать компании и фирмы отца, мне надоели все эти приёмы…
– Короче, ты с детства хотел заниматься криминалом.
– Нет, этого у меня тогда в мыслях не было! – рассмеялся Макфей. – Я, как и все мальчишки моего возраста, хотел играть и бегать на улице. А ещё у меня была (и есть) старшая сестра. Родители постоянно говорили мне о том, какая она умная, ответственная и как было бы хорошо, если бы наследницей была она, а не я. Меня это жутко бесило и я начинал, буквально, ненавидеть свою сестру за то, что отец с матерью постоянно говорили только о ней. Потом, с возрастом, я, конечно, понял, что здесь нет вины моей сестры, но, до сих пор, я не могу без неприязни с ней общаться. А уж тогда… тогда мне Кэтрин казалась центром всемирного зла, которое существует только для того, чтобы отравлять мне жизнь. Да и родители туда же. Я видел, что и к матери и к отцу ходят любовники и любовницы. Они этого и не скрывали. И вот такие люди что-то ещё говорили мне об ответственности? Это злило меня только больше! А потом… потом у меня открылись мои способности к пирокинезу и телепатии. Первое время я совершенно не мог ими управлять. Всё вокруг меня воспламенялось, горело. Я слышал мысли всех вокруг и не мог отключить это. Я чуть не сходил с ума от постоянного шума в голове. А родители испугались того, что я могу спалить дом, и заперли меня в комнате с каменными стенами, где ничего не могло загореться. А затем к нам пришли люди из «Шисуны» и забрали меня. Так я здесь и оказался и сразу же попал в криминальную группировку, которая была здесь до «Макфея». После того, как предыдущий глава выпустился, его место занял я. Вот и вся история.
– Значит, у тебя родители хотели идеального сына, а получился бунтарь, который теперь ещё и с мафией связался, – задумчиво протянула я. – У меня ничего похожего не было. Отец старался не обращать на меня внимания. Делал вид, что меня просто не существует. Это в последнее время он что-то стал уделять мне излишнее внимание. А мама… мама меня любила. Правда, она умерла слишком рано (даже раньше, чем я думала). Кстати, Кай. Я хотела бы завтра поехать в Зельтир.
– Зачем? – изумился Кай.