Нити Данталли
Шрифт:
— Давно ты здесь не появлялся, — отозвался аггрефьер. — Тебе даже удалось меня удивить: в таком обществе я тебя увидеть не ожидал.
Мальстен никак не прокомментировал замечание друга, а лишь выждал, пока существо изучающе рассмотрит его и молодую женщину. Губы вестника беды растянулись в широкой улыбке.
— Ничего себе, история! — воскликнул он. — Так это его дочь! Дочь Грэга Дэвери!
По интонации Теодора Гласса Аэлин никак не смогла понять, утверждает он, или спрашивает. Взгляд иного тем временем полностью сосредоточился на гостье, выражение причудливого
— Посмотрим, что у нас тут, — задумчиво протянул Теодор. — Так… ищет отца. Знает, кто ты на самом деле. Хочет убить меня.
Последняя реплика была произнесена обыденным, непринужденным тоном, будто бы вестник беды попросту сообщал о погоде или о том, что сегодня на ужин. Охотница приподняла брови, поражаясь тому, как Теодор извлекает информацию. Выходит, склонность к эмпатии у этих существ вовсе не слабая, как говорили…
— Тео, это леди Аэлин Дэвери, — кивнул данталли. — Мы пришли сюда…
— Знаю, можешь не объяснять, — тут же отмахнулся аггрефьер. — Проходите, не стойте на пороге.
Теодор пропустил гостей в хижину, которая изнутри показалась охотнице еще меньше, чем снаружи, хотя, надо признать, обитатель сего жилища всячески постарался с помощью минимального количества мебели и грамотной ее расстановки придать помещению более просторный вид. Вопреки ожиданиям Аэлин дом аггрефьера оказался весьма уютным и… человеческим.
— Еды, которая бы вам подошла, у меня нет, — почти виновато сказал Теодор, проходя чуть вперед по небольшой террасе к жилой комнате с очагом. — Не думаю, что лесная падаль вам по вкусу… но могу что-нибудь сообразить по такому случаю.
— Не стоит беспокоиться, — улыбнулась Аэлин, на этот раз мысленно поблагодарив данталли за то, что он помог ей скрыть гримасу отвращения, просящуюся на лицо.
— И вправду, не стоит, — согласился со спутницей Мальстен. — Единственное, о чем тебя попрошу, так это устроить леди Аэлин на ночлег, пока я… побуду в другой комнате. Если можно.
— Сомневаюсь, что наша прекрасная гостья сумеет сомкнуть глаза в одном доме с аггрефьером, — иронично улыбнулся Теодор. — Но место для ночлега, разумеется, предложу. Кстати, спасибо, Мальстен, за попытку взять с нее слово не причинять мне вреда. Насколько я вижу в твоих мыслях, этого слова ты так и не получил, но, ты хотя бы попытался. Надеюсь, вежливость возьмет верх над профессиональными инстинктами, и леди Аэлин соблаговолит не убивать гостеприимного хозяина дома, где она будет ночевать.
Молодая женщина испытующе посмотрела на аггрефьера, мысленно соглашаясь с ним в том, что сегодняшнюю ночь ей и впрямь предстоит провести без сна. С намерением избавиться от иного существа она решила повременить, однако позволить себе уснуть в его присутствии попросту не могла.
В ответ вестник беды лишь усмехнулся.
— Знаю, мое слово для вас значит мало, но я — друг Мальстена. И его спутнице вреда не причиню. Да, впрочем, причинять вред людям вообще не входит в список моих основных привычек. С нашим братом чаще выходит наоборот. Вижу, Мальстен рассказывал вам про Нельн? — Теодор поморщился, словно от боли и потер висок. — Вы слишком много думаете, леди Аэлин. Тяжело читать.
— Так, может, читать и не стоит? — нехорошо усмехнулась охотница. — Иначе не о чем будет поговорить этой
бессонной ночью.Аггрефьер издал неестественно гортанный смешок и перевел взгляд на данталли.
— Вижу, вижу, Мальстен. Понимаю, не нужно нервничать, — мягко произнес он. Аэлин покосилась на своего спутника, и тот отвел взгляд. Теодор кивнул, улавливая немой вопрос охотницы. — Наш друг одновременно подгоняет и оттягивает момент своего уединения. Какой расплаты нам сегодня ждать? Твоя память не менее сбивчива, чем мысли твоей спутницы.
Данталли криво ухмыльнулся.
— Это были пятнадцать человек в красном и после — около шести или семи часов контроля над леди Аэлин, — отозвался кукольник. Аггрефьер сочувственно покривился.
— Ох… — только и выдавил он, внимательно присматриваясь к гостю. — Красный Культ? Те пятнадцать человек.
— Да, — холодно отчеканил данталли.
— Ясно, — коротко кивнул Теодор и указал Мальстену на дверь прямо позади него. — Что ж, можешь занять эту комнату на ночь. Мы с твоей спутницей, думаю, найдем общий язык. До завтра придешь в себя, как думаешь?
Данталли неопределенно повел плечами.
— Ладно, не будем тянуть время, — примирительно кивнул Теодор. — Проходи в комнату, располагайся.
Мальстен нехотя толкнул дверь и вошел в небольшую комнатку. Аэлин проводила его взглядом. Некоторое время данталли не решался взглянуть на охотницу, а когда все же решился, молодая женщина едва не ахнула, увидев в его глазах проблеск страха. И то был не мгновенный испуг или ужас перед возможной смертельной опасностью — то был страх беспомощный, не поддающийся контролю. Страх неизбежности.
— Мальстен, мне… остаться? — неуверенно спросила Аэлин, безотчетно стараясь сделать шаг к данталли. Кукольнику не понадобилось останавливать свою марионетку ни словом, ни жестом: с помощью нитей он просто не позволил ей приблизиться.
— Благодарю вас, леди Аэлин, но оставаться не нужно. Правда.
— Эти моменты он предпочитает переживать в одиночестве, — трехпалая лапа аггрефьера легла охотнице на плечо — осторожно и ненавязчиво — готовая убраться при первом же намеке. Однако сейчас Аэлин толком не обратила внимания на это прикосновение.
— Как скажете, — тихо отозвалась молодая женщина, попятившись к выходу из комнаты. Мальстен чуть сжал кулак.
— Леди Аэлин! — окликнул он, дожидаясь, когда спутница обернется. — Спасибо вам. Что согласились.
— Я сделала то, что должно, — пожала плечами охотница.
— Как только дверь закроется, мое влияние прекратится, — серьезно заверил данталли. Аэлин улыбнулась.
— Я уже говорила, что не чувствовала вашего влияния, Мальстен. Мне было не в тягость, так что не благодарите.
— Увидимся утром, — натянуто улыбнулся данталли. Аггрефьер кивнул и повлек охотницу к выходу, плотно запирая за собой дверь и оставляя Мальстена в одиночестве.
Как только комната погрузилась в тишину, данталли несколько секунд продолжал держать пальцами видимые ему одному черные нити, не решаясь отпустить Аэлин Дэвери. Из груди вырвался прерывистый взволнованный вздох, ноги налились свинцом, и Мальстен, словно древний старец, осторожно помогая себе руками, присел на кровать. В попытке совладать с собой, он положил нервно подрагивающие руки на колени и уставился на нити, держащие охотницу и позволяющие ей свободно перемещаться, где ей вздумается.