Никому не скажем
Шрифт:
Он плакал. Этот сильный красивый мужчина плакал. Это так странно. И так… горько. Мы были запутавшимися детьми, которые просто не справились со свалившимися на них испытаниями. Неплохими по большому счету детьми.
И во многом мы, наверное, ими остались. В своих обидах, комплексах, сколах, шрамах и трещинках… бессмысленных попытках что-то друг другу доказать. Покупая… продаваясь… Совершая миллион других глупостей, чтобы только не отвечать себе на вопрос: а дальше что? На самый главный вопрос…
— Почему ты тогда со мной переспала?
Оборачиваюсь. Ловлю его взгляд.
— Ты же… ты же говоришь о том случае…
— Да. После вашей свадьбы с отцом. Почему ты со мной переспала? Тогда мне это было проще списать на твою…
— Доступность?
— Да. Но теперь я понимаю, что дело было в другом.
— Ты прав. Это был единственный раз, когда я изменила Саше.
— И? Что тебя заставило это сделать? Это же совсем не в твоих правилах, Ева. Почему ты меня тогда не послала?
— Я была в отчаянии. Знаю, отговорка так себе, но… В тот день у меня умерла бабушка, Кит, и будто земля ушла из-под ног. Саша был на каких-то учениях, и я… не знаю. Мне хотелось почувствовать себя живой. К тому же я была отвратительно пьяной.
— Я не заметил. — Кит сглатывает. Хмурит темные брови.
— Ты тогда вообще будто в аффекте был. Да и я не лучше… — улыбаюсь нерадостно и отворачиваюсь к окну. — Куда мы едем?
— Домой.
— Зачем?
— Не знаю. Хочется… — Кит неуверенно ведет плечами. — Как магнитом туда тянет.
Остаток пути молчим. Но это такое, знаете, комфортное молчание. Я понятия не имею, как мы со всем справимся. И чем вообще это все закончится… Но прямо сейчас мне хорошо. Уютно рядом с ним и спокойно. Накрываю его твердые пальцы рукой. Да так и едем…
У дома выхожу первой. Оглядываюсь по сторонам. Я не была здесь с тех пор, как мы переехали, и даже успела соскучиться.
Открываю замок, толкаю тяжелую дверь. В узкое окно коридора струится обеденный свет. В глаза бросаются разбросанные по полу вещи. Открываю дверь в кабинет мужа и замираю с открытым ртом:
— Эй! А ты не мог проводить свою ревизию поаккуратней?!
Кит, оббивающий с туфель налипший снег, вскидывает голову:
— Ты о чем?
— Зачем ты перевернул здесь все вверх дном? — тычу рукой в направлении комнаты и, не отрывая глаз, слежу за почему-то вдруг изменившимся лицом Кита. — Или… Это не ты? — к концу предложения мог голос превращается в шепот. И дикий страх липкими холодными щупальцами сковывает меня по рукам и ногам. Кит же весь будто подбирается. Его красивое лицо меняется. Становится жестким, будто… неживым. Он бесшумно, как большая кошка, пересекает коридор и, оттеснив меня в сторону, заглядывает в комнату.
— Дерьмо. Быстро на выход!
— Но…
— Бегом. Здесь кто-то был.
Киту приходится меня подтолкнуть, потому что, клянусь, я не могу даже пошевелиться. Капля холодного пота стекает вниз по позвоночнику. Он хватает меня за руку и тащит за собой, как двухлетка — машину на веревочке. Дверь за спиной хлопает, и я, испуганная донельзя, вздрагиваю.
— Беги
к машине!— Но…
— Беги! Я закрою дверь и вернусь.
— Женька… — хриплю я. Кит оглядывается, замирая с ключом, воткнутым в замочную скважину.
— Думаешь, это он? — непонимающе хмурится Кит. Отчаянно трясу головой:
— Нет, конечно. Я… просто… с ним же все хорошо?!
Откуда Киту об этом знать?! Зачем я это у него спрашиваю? Понятия не имею. Я просто в ужасе. Здесь кто-то был… И что-то мне подсказывает, что это не случайные грабители. В доме что-то искали. Холодный пот облепляет тело липкой пленкой.
— Он сейчас в школе? — Киваю. — Значит, с ним все хорошо!
Кит быстро закрывает дверь и дергает для надежности. К машине мы возвращаемся вместе. И это хорошо, что я могу сесть, потому как ноги меня не держат. Стискиваю в руке телефон, хочу написать сыну, но трясущиеся пальцы, как на грех, не хотят попадать на нужные кнопки. Всхлипываю.
— Дай я. Что ты хочешь написать?
— С-спросить, в-в-все ли у него х-хорошо.
Зубы стучат, меня колотит мелкой-мелкой противной дрожью.
— Э-эй? Ну, ты чего? Ничего плохого не случилось, слышишь? Мы сейчас со всем разберемся!
Кит касается моей холодной щеки горячими пальцами и ласково меня поглаживает. Жмурюсь. Тянусь за его рукой. За утешением и ощущением покоя, которые он мне дарит.
— Написал. А теперь мне нужно позвонить.
Киваю и впяливаюсь в свой телефон. Ну же, Женька, ответь!
Пока я медитирую над погасшим экраном, Кит успевает выехать на шоссе и сделать пару звонков.
— Ничего?
— Не отвечает.
— Скорее всего, опять поставил телефон на бесшумный. Не переживай.
Кит перехватывает мою ладонь и осторожно сжимает пальцы. В меня будто перетекает его тепло, и я, зажмурившись, впитываю его в себя, как вампир кровь.
— Кому ты звонил?
— Своему безопаснику. И еще одному парню — владельцу лучшего охранного агентства в стране.
— Ты… думаешь, нам угрожает опасность?
Он может мне соврать, но не делает этого:
— Я не знаю, — качает Кит головой, — одно понятно — нам точно стоит перестраховаться.
— Это связано с Сашей? Ты… полагаешь, это связано с ним, так?
— Еще очень мало информации, Ева. Что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Не знаю… Но Саша не делал всех тех вещей, которые на него пытаются повесить. Ты же знаешь его! Он не такой, Кит. Вот что они искали?!
— Понятия не имею. Но я выясню. Клянусь.
Не знаю, что меня пугает больше — то, что уже произошло, или вот эта решимость в его взгляде.
— Мне страшно, — всхлипываю я и тут же закусываю губу, раздосадованная своей слабостью.
— Ничего не бойся, слышишь? Я никому не дам тебя в обиду, Ева. Никому!
С шумом втягиваю воздух. Киваю. В попытке овладеть собой, оглядываюсь по сторонам.
— Куда мы едем? Что вообще теперь делать? — растерянно провожу рукой по волосам. Мимо проносятся празднично убранные витрины магазинов, улыбающиеся лица людей…
— За Женькой. А потом, наверное, ко мне. Поживете у меня.
— Нет. Ты что? Это неудобно.