Никогда не лги
Шрифт:
И есть еще кое—что странное в этом доме.
Он полностью меблирован. В гостиной есть угловой диван, есть симпатичное кресло, журнальный столик и книжные шкафы, полные книг. Я подхожу к красивому коричневому кожаному дивану и провожу пальцами по одной из подушек. Кожа жёсткая, как будто этими подушками никто не пользовался целую вечность, и мой палец остаётся чёрным. Пыль на них копилась годами.
Некоторые из домов, которые мы видели, были обставлены, потому что в них всё ещё жили владельцы, но эти дома выглядели обжитыми. Этот дом — нет. На каждом предмете мебели в гостиной лежит толстый слой пыли. Но эта мебель не из тех, что кто—то оставляет после себя при переезде. Этот кожаный диван,
Пол тоже выглядит пыльным, как будто по нему давно никто не ходил. Подняв глаза, я замечаю густую паутину в каждом углу гостиной. Я почти представляю, как пауки ползают по этой паутине в ожидании возможности вонзить в меня свои клыки.
Теперь, конечно, ясно, что Джуди здесь не было. Она бы точно не оставила столько пыли в доме. А паутина? Ни в коем случае. Это для нее кощунство.
Я возвращаюсь к Итану, чтобы указать на это, но он сосредоточен на чем—то другом. Гигантский портрет женщины висит над каминной полкой. Он всматривается в него, с удивительно мрачным выражением лица.
— Эй, — говорю я. — Что с тобой?
Его бледные ресницы вздрагивают. Кажется, он удивлён тем, что я вдруг оказалась рядом с ним, как будто он забыл о моём присутствии.
— О. Э—э, ничего. Я просто… как ты думаешь, кто это?
Я перевожу взгляд на портрет. Он огромный — больше, чем в натуральную величину. И женщина на портрете поражает воображение. Других слов для неё не подберёшь — она из тех женщин, при виде которых на улице вы бы остановились и посмотрели ей вслед. На вид ей около сорока, у неё прямые волосы, ниспадающие чуть ниже плеч. Сначала я подумала, что ее волосы каштановые, но, если наклонить голову набок, приобретают ярко—красный оттенок. Кожа женщины бледная и безупречная, но, по—моему, каждый может иметь красивую кожу на картине. Одна из ее самых ярких особенностей — это выразительные зеленые глаза. У неё бледная и безупречная кожа, но, полагаю, на картине у кого угодно может быть красивая кожа. Но одна из самых ярких её черт — это ярко—зелёные глаза. У многих людей зелёные глаза с карими или голубыми вкраплениями, но у неё такой насыщенный зелёный цвет, что кажется, будто она вот—вот спрыгнет с холста.
— Может быть, она здесь жила? — предполагаю я.
Итан кривится в улыбке.
— Каким же высокомерным, самовлюбленным человеком надо быть, чтобы поместить свой огромный портрет над камином?
— Так ты намекаешь, что не хотел бы повесить мой портрет на стене в нашем новом доме? — поддразниваю я его.
Итан поглядывает на меня с невыразительной улыбкой. Что—то в этой картине его встревожило, и, похоже, он не хочет об этом говорить.
Я просматриваю книжную полочку возле камина, до сих пор не сняв с себя шубу, потому что здесь тоже слишком холодно. Кто бы здесь ни жил, он, должно быть, любил читать, потому что по всей комнате расставлены книжные шкафы, почти доверху заполненные книгами. Я просматриваю названия на полках на случай, если мы застрянем здесь на какое—то время и мне нужно будет чем—то себя развлечь. Одна полка полна книг с одинаковым названием.
Анатомия Страха.
По спине пробегает легкая дрожь, и я плотнее прижимаю шубу к своей груди. Я беру с полки одну из многочисленных книг в твердом переплете, покрытую слоем пыли, как и все остальное в доме. «Анатомия страха» Адриенны Хейл, доктора медицинских наук и психологических наук. На обложке изображен окровавленный нож. Прекрасно. Именно то, что мне хотелось сейчас увидеть.
Я переворачиваю книгу. На задней стороне есть несколько одобрительных отзывов от известных писателей и критиков. А в левом нижнем углу — фотография автора.
Это та же фотография, которая висит над каминной полкой.— Итан, — зову я. — Взгляни.
Он отрывает взгляд от портрета и подходит ко мне к книжной полке. Он поглядывает через мое плечо на фотографию на тыльной стороне книги.
— Адриенна Хейл, — читает он. — Разве это не тот психиатр, которого убили?
Он прав. Три года назад исчезновение доктора Адриенны Хейл было самой громкой историей в новостях. Тем более, что это произошло вскоре после публикации ее популярного психологического хита, который оставался на первом месте в списке бестселлеров New York Times в течение нескольких месяцев. Эту книгу прочитал каждый в стране, в том числе и ваш покорный слуга. Конечно, значительный успех книги связан с сенсационной историей ее исчезновения.
— Она исчезла, — поправляю я Итана. — Не думаю, что тело нашли.
Он хватает книгу из моих рук и начинает листать страницы.
— Бьюсь об заклад, ее где—то нашли. Возможно ее тело выбросило на берег.
— Возможно. — Адриенна Хейл исчезла из новостного цикла по меньшей мере два года назад. Примерно тогда же ее книга пропала из чартов. — Ты читал ее, не так ли?
Не отрывая глаз от страниц, он качает головой.
— Я ненавижу психологическое дерьмо.
— Нет, она действительно хороша, — показываю пальцем на открытые страницы в его руках. — Это все о ее пациентах, понимаешь? Ужасный опыт, который они пережили, и как они с ним справились.
— Ага, не интересует, — он кладет книжку на одну из полочек, чувствуя внезапное отвращение. Итан не очень любит читать. — Убийство совершил ее парень, верно? Я помню эту часть. Он работал с технологиями или что—то в этом роде.
— Его обвинили, но я не думаю, что он попал за это в тюрьму.
— Однако именно он, наверное, сделал это.
— Возможно, — киваю я. — В мире немало опасных мужчин.
Он хватает меня за руку и притягивает к себе так, что я чувствую его горячее дыхание на своей щеке.
— Разве ты не рада, что я спас тебя от всех этих придурков?
Я закатываю глаза, но он отчасти прав. В прошлом у меня были отношения с придурками. Ни у кого из них не было намерений убить меня, как у парня Адриенны Хейл, но однажды мой парень изменил мне с моей лучшей подругой. Это было почти как в клише. С другой стороны, Итан был невероятно верен мне всё то время, что мы были вместе. Он даже не смотрит на других женщин, хотя они постоянно на него заглядываются.
— Думаешь, это ее дом? — спрашиваю я. — Доктора Адриенны Хейл?
— Возможно, — он снова смотрит на портрет. — Ее или кого—то, кто был до умопомрачения одержим ею.
Хотя я до сих пор не сняла шубу, мне все еще холодно. Я потираю руки, чтобы согреться. Если мы пробудем здесь ещё какое—то время, может, мы придумаем, как включить отопление. Итан довольно хорошо разбирается в таких вопросах.
— Тебя не смущает, что ты будешь жить в доме умершей женщины?
— Не особо, — пожимает он плечами. — Все умирают со временем, правда ведь? Так что, если мы не купим совершенно новый дом, почти гарантировано, что его предыдущие жители уже мертвы. И что с того?
Забавные новые факты о моём муже, с которым мы вместе уже полгода: он не думает о загробной жизни.
Я бросаю взгляд на книжный шкаф и останавливаюсь на книге, которую Итан небрежно бросил на полку. Почему—то мне кажется, что Адриенне Хейл не понравилось бы, что он трогает её книги, — как будто он нарушил энергетику в доме. Я беру книгу и ставлю её на прежнее место. Надеюсь, это хотя бы на время успокоит её дух, даже если её убийца всё ещё где—то рядом.
Мой живот предательски урчит. — Как думаешь, когда Джуди будет здесь? Я умираю с голоду.