Нигилий
Шрифт:
2 часа 15, — преследовала Мабель все одна и та же мысль. Время тянулось так мучительно. 1 час. 40 минут, 50 минут… наконец! Она облегченно вздохнула, когда часы пробили два часа. Еще 15 минут. Она подошла к окну. Они были над землей, едва на высоте человеческого роста. Часы громко тикали. Стрелка едва ползла вниз.
— 2 часа 5 минут, — простонала Мабель. — Если бы у нас только была пила! Мы распилили бы решетку и убежали бы!
Эбро ударил себя по лбу.
— Ах, ты, осел! — выругал он себя. — У нас нет пилы, зато есть вон тот шкафчик на стене. В нем хранятся
Он с трудом встал и подошел к шкафику.
— Мне надо научиться ходить, — сказал он, — если я хочу бежать с вами.
Дело пошло уже лучше. Он делал болезненные гримасы, но члены уже повиновались ему. Он с особым вниманием выбрал кислоту.
— Вот эта будет годиться, — сказал он.
Мабель осторожно открыла окно. Эбро смочил железо решетки кислотой. Решетка сейчас же покраснела и Эбро дал ей высохнуть. Потом он изо всех сил ударил по ней кулаком. Она разлетелась, точно стеклянная.
— Отлично! — похвалил он дело своих рук. — Но куски железа еще торчат со всех сторон. Нам надо удалить их, иначе мы не пролезем в окно.
Он снова вымазал кислотой остатки решетки. Мабель бросила взгляд на стенные часы.
2 часа 12 минут, — эти двое, там, в лаборатории, начнут сейчас опыт. 2 часа 13 минут… — казалось, что время не двигается.
Ей стало невыразимо тяжело при мысли, как поступили с Верндтом. Преступно было преследовать человека, все переносившего ради своего дела, подвергавшегося опасностям, не спавшего ночей. Это останется преступлением даже тогда, если те двое в лаборатории ничего не добьются и не принесут особого вреда. 2 часа 14 минут… Решетка зазвенела.
Она приложила к двери ухо. Ей казалось, что она слышит шум. Голоса и шаги. Стрелка ползла… 30 секунд… 40 секунд… 50… Гонг! Ударили часы… 2 часа 15 минут… наконец-то! Но в лаборатории все было тихо… Она подошла к окну. Эбро закончил свою работу и проверял ширину.
Внутреннее беспокойство за мужа снова охватило ее.
— Скорей, скорей, пока нам не помешали!
Напрягая все силы, помогла она Эбро выбраться из окна. Вслед за ним выпрыгнула и она. Они добежали до караульни и в нескольких словах рассказали все служащему.
— Нужно будет сейчас же арестовать этих людей?
Она тороплива соображала.
— Нет, я думаю, будет, лучше… да, они заперлись и должны быть заняты сейчас опытом. Может случиться несчастье, если к ним ворвутся люди. Эти излучения, газы… — может произойти взрыв. Мы уже не можем помешать их опыту, а без Верндта они все равно ничего не добьются… Лучше всего будет…
— Мы окружим строение сотней людей. Потом заберем их, как только они выйдут. Сейчас же допросим их, что им там было нужно.
— Хорошо. Хорошо! — согласилась она. — Сделайте так. Самое главное теперь — найти Верндта и моего мужа.
— Можете вполне на меня положиться, — поторопился успокоить ее служащий. Он понимал, что предстоит случай отличиться. — Теперь уж преступники не скроются!
Успокоенная Мабель кивнула головой. Взгляд упал на ожидавший ее аэроплан Верндта — «Сокол». Не раздумывая,
бросилась она к нему.— Скорей! Скорей! — торопила она. «Сокол» поднялся, точно гонимый ветром.
— Куда? — спросил Эбро.
Во взгляде ее было беспокойство.
— Куда-нибудь… искать Верндта и моего мужа… мы должны их найти…
XIII
— Который час? — спросил Верндт, не отрывая глаз от мотора.
— 1 час 5 минут, — ответил Нагель. В руках у него были часы. — Успеем?
— В 10 часов 20 минут мы вылетели из Бомбея. Мы взяли самый прямой путь. Под нами сейчас горы Махадес. Мы уже перелетели Итарси и Хосхангабад. Этот вокзал над нами, наверху, Гадосвара, — половина пути по линии Бомбей-Бенарес. Нам понадобилось на это почти три часа. Большую скорость этот аэроплан не допускает…
Нагель беспомощно опустил часы.
— Другими словами, мы достигнем Бенареса раньше 4 часов.
Инженер мрачно смотрел перед собой.
— Если бы это был мой «Сокол»! Уж он-то бы справился с этим расстоянием. Только он…
В его тоне была безнадежность и раздражение.
Наступило молчание. Тишину нарушал только резкий шум мотора. Внизу с грохотом промчался скорый поезд из Бенареса в Бомбей. По временам встречался какой-нибудь аэроплан.
— 1 час 20 минут, — механически произнес Нагель, нарушая молчание.
Слова его прозвучали точно удары молота враждебной судьбы. Вдруг он вздрогнул и указал вниз. Далеко внизу появилась сверкающая картина города со множеством мечетей.
— Смотрите, учитель: Бенарес? — он был полон надежд.
Верндт устало покачал головой.
— Джабалпур — четыре шестых пути.
Вдруг Верндта что-то точно толкнуло. Стальные глаза засверкали. Он далеко высунулся и прислушался. Потом прижал руку к дрожащим губам и громко и резко свистнул. Это была трель, становившаяся все резче и выше.
Нагель тоже прислушался. В воздухе раздавалось своеобразное жужжание, точно над головой несся рой пчел.
— «Сокол»? — спросил он в недоумении.
Верндт еще прислушивался.
— Это он… это он! — ликующе вырвалось у него, наконец. — Он услышал меня… он приближается!
Верндт снова засвистел свою трель. И совершенно явственно прозвучал ответ — раз, другой… короткие свистки сирены. Но ничего еще не было видно.
— Его крылья делают его незаметным.
— Только бы они нас заметили.
Нагель выбросил далеко за борт флаг. Ветер развевал его. Проходили секунды — жужжание приближалось. Потом на аэроплан упала тень. Вынырнули узкие, прозрачные крылья, вертящийся пропеллер. Как стрела, подлетел к ним «Сокол». Из него высовывалось взволнованное лицо Мабель. Верндт торопливо замахал ей рукой.
— Снижаться! Снижаться! — заревел он изо всех сил. Аэропланы стрелой помчались вниз.
«Сокол» ждал уже, когда подоспел Верндт. Большими прыжками бросились друзья от своего аэроплана к «Соколу». Фрау Мабель радостно обняла мужа. У испанца от удовольствия прыгали на лице складки. Верндт уже сидел у руля.