Незваная
Шрифт:
На тропе, саженях в двух от неё, стоял волк.
4. Чёрный волхв.
Мстише не приходилось встречать волков прежде. Отец любил тешиться ловами, но вид добычи, привезённой с поля, вызывал у неё отвращение. Поэтому о волках Мстислава могла судить только по шубе Стояны, которую та нахваливала за тепло и чудесную способность избавлять от болей в спине. Шуба, как и волчок из набившей оскомину колыбельной были серыми. Шерсть же зверя, застывшего напротив, вызывающе чернела на белом снегу.
Княжне
Нужно было спасаться, но оцепеневшая Мстиша не могла оторваться от тусклых жёлтых глаз, пытаясь найти в них хоть каплю человеческого. Ужас мешался с отчаянным желанием узнать в глядящем на неё с враждебностью и недоверием звере хотя бы крупицу Ратмира.
Волк слегка повёл носом, и Мстислава затаила дыхание. Он вытянул морду, настороженно принюхиваясь, и княжна, не отводя взгляда, принялась медленно снимать рукавичку. Кровь стучала в висках, точно взывая к её благоразумию, но Мстиша не позволяла себе слушать. Она оказалась лицом к лицу со своим самым страшным сном. То жуткое и немыслимое, что Мстислава так тщательно загоняла на задворки сознания, стояло перед ней во плоти. И, обуздывая ужас, княжна, точно молитву, не переставая твердила себе, что в темнице из шерсти и клыков был заключён её любимый. И что заточила его туда она сама.
Волк подобрался и тихо заворчал, когда рукавичка упала в снег, но Мстислава продолжала смотреть в полные подозрения глаза. Она помнила, как отец остерегал: прямой взгляд дразнит и вызывает зверя на поединок. Но существо, в очи которого она смотрела, не был зверем. Мстиша упрямо вглядывалась в янтарные зеницы, надеясь добраться до Ратмира. Она смотрела, как когда-то смотрел на неё сам княжич — минуя внешний покров, в самое сердце. Мстиша знала, что если только не струсит, сможет дотянуться до порабощённой волком души.
Медленно, по вершку, княжна начала простирать руку к зверю. Пальцы дрожали, и Мстиша боялась сделать даже вдох, так что закружилась голова. Поймав солнечный луч, в перстеньке вспыхнул камень, и Мстислава судорожно улыбнулась доброму знамению. Что, если её прикосновение вернёт Ратмира? Что, если, стоит ей дотронуться до чёрного меха, и на месте зверя окажется её муж? Ещё чуть-чуть, и волк сделает шаг к ней, и тогда…
— Мстиша, замри! — грубо разорвал мягкую тишину хриплый окрик Сновида.
Княжна вздрогнула, отдёрнув протянутую руку, а волк вздыбил шерсть и предостерегающе зарычал. Боярин бежал по снегу, а вдалеке за ним, неловко застревая в сумётах, поспешал Некрашка.
— Не тронь её, гадина! — злобно рявкнул Сновид. Он остановился и, припав на одно колено, быстро вытащил из-за спины уже изготовленный лук. Боярин не глядя выхватил из тула стрелу и упругим вымеренным движением натянул тетиву.
Волк ощерился. Из-за вставшей
торчком шерсти он казался гораздо крупнее, чем был на самом деле.— Нет, Сновид!
Мстишу колотило. С одной стороны, её распирал гнев на невовремя появившегося боярина, с другой — она испытала малодушное облегчение оттого, что больше не оставалась один на один со страшным существом, в котором пыталась разглядеть мужа.
— Сновид! — взмолилась Мстислава.
— Не шевелись, — сквозь зубы приказал ей боярин, не сводя прищуренных глаз с хищника.
Волк пригнул морду к земле и угрожающе зарычал.
— Уходи, — почти плача, прошептала волку Мстиша.
Сновид продолжал держать зверя на прицеле. От напряжения у боярина дрожали предплечья. Задыхаясь, к хозяину подоспел Некрашка. Волк дёрнулся, и княжна не сумела понять, собирался ли он броситься или, напротив, решил отступить. Всё произошло слишком быстро. Мстиша услышала шипение стрелы и следом — исполненный боли вой, яростный и обиженный. Целомудренно-белую пелену снега окропили алые брызги, и княжна закричала. Стрела угодила зверю в бедро, и волк припал на раненую лапу. Он ощетинился, готовый биться не на жизнь, а на смерть.
Видя, что не сумел свалить волка одним выстрелом, Сновид снова потянулся к колчану.
— Нет! — закричала Мстиша. Она торопливо вышла вперёд и загородила волка собой.
— Отойди! — приказал боярин. Его глаза метались между княжной и подраненным зверем. — Некрашка! Держи её!
Волк утробно зарычал, прижав уши к голове, и обнажил клыки. Мстислава бросилась к Сновиду, пытаясь выбить оружие, но боярин раздражённо откинул от себя её руки и толкнул к слуге. Тот, не взирая на неистовое сопротивление, попытался сгрести Мстишу в охапку.
— Да как ты смеешь, смерд! Или у тебя голова лишняя?!
Не помня себя от ярости, княжна наотмашь хлестнула челядина по лицу, и перстень Ратмира рассёк ему губу.
— Не смей, Сновид! — закричала она, вмиг позабыв о Некрашке, заметив, что боярин снова напружинивает тетиву. — Не смей!!
Боярин выпрямился в полный рост, и точно грозовой вспышкой, Мстиславу озарило пониманием: весь этот путь Сновид проделал лишь ради одного мига. Он согласился пойти с Мстишей, только чтобы убить Ратмира.
— Не смей!
Но Сновид, не обращая на неё внимания, хладнокровно смотрел на истекающего кровью волка, который отчего-то не делал никаких попыток сбежать.
— Думал, я прощу тебе? — сквозь зубы процедил боярин, не отрывая горящего холодной злобой взгляда от припавшего к земле зверя. — Думал, сможешь получить мою Мстишу? Бешеная тварь, сдохни!
Некрашка схватил дёрнувшуюся к Сновиду княжну за плечи, но та с остервенением высвободилась и набросилась на боярина. Стрела сбилась с пути и полетела в сторону, а соскочившая тетива хлестнула Мстишу по рукам. Потеряв равновесие, они повалились в снег. Сновид пытался освободиться от Мстиславы, намертво вцепившейся в полы его кожуха, когда откуда-то сверху раздался бесстрастный голос: