Незримые узы
Шрифт:
— И?.. — Ким посмотрела на него этими фиалковыми глазами, излучающими любовь. С Тонио ей незачем было сдерживать свои чувства.
— И! — Он нежно поцеловал ее в губы. — Ты оказалась даже лучше.
Больше всего она нравилась ему в одежде белого или мягких пастельных тонов, потому что они как бы подчеркивали ее молодость и невинность. Он называл ее «мой ангел», «моя принцесса», «моя жемчужина».
Однажды они танцевали в музыкальном салоне с зеркальными стенами.
— Взгляни на нас со стороны… — шепнул он ей на ухо.
Она посмотрела. Привлекательный, смуглый, элегантный молодой человек с черными блестящими волосами и нежная златокудрая красавица — они являли собой пару, словно
Больше всего Ким удивляло то уважение, с которым Тонио относился к ее матери. Они прекрасно ладили друг с другом и часто вели долгие беседы, пока Ким переодевалась к выходу, поэтому она даже не знала, о чем они говорят.
— Мне нравится, что вы с матерью так близки, — как-то признался Тонио. — Уважение к старшим, признание их авторитета нечасто теперь встречаются в нашем мире. Слишком много девушек твоего возраста стараются вести мужеподобный образ жизни. Вся эта болтовня о свободе, независимости… Все это ненамного лучше, чем быть обыкновенной шлюхой. — Черные глаза его сердито сверкнули. — Феминистки — так они себя называют… Меня коробит от одного только этого слова! Что может быть женственнее нежности и покорности? Я иногда думал, что мне следует поискать свою суженую в монастыре. Но воспитанницы монастыря слишком провинциальны! И ни одна из них так не хороша, как ты!
Ким покраснела и опустила глаза: впервые он заговорил о браке.
— Что ты думаешь об этом, мама? — В тот вечер она забралась к матери на кровать, трепеща от волнения. — Он собирается сделать мне предложение, да?
Бетт была в этом уверена. Но наряду с предложением, действительно последовавшим через несколько дней, на свет появились и определенные условия.
В то утро Ким отправилась по магазинам, а когда вернулась, то застала Тонио и Бетт, о чем-то совещающихся с заговорщицким видом в гостиной. Лица их были очень серьезны. Ким отослали в ее комнату до специального приглашения. Она попыталась подслушать под дверью, но тщетно. Самый громкий звук, который она слышала, оказался биением ее собственного сердца.
Немного погодя в комнату вошла Бетт, раскрасневшаяся от волнения.
— Тонио уехал, — сообщила она. — Если все пойдет хорошо, он вернется вечером с обручальным кольцом. Он уже разговаривал со своим отцом. Теперь о том, до чего мы с ним договорились.
Тонио потребовал от своей невесты две гарантии. Первая: они будут венчаться в католической церкви.
— О Боже! — простонала Ким.
— Никаких проблем, моя радость. Мы всегда были католиками.
Ким в изумлении уставилась на нее.
— Не слишком ревностными, признаю, — продолжала Бетт, — но уверяю тебя, что в три месяца тебя крестили в… в общем, я забыла название церкви — какого-то святого, — но было это в Сан-Диего, в Калифорнии. Священника звали О'Доннелл, это точно.
— Неужели! — Ким слушала раскрыв рот.
— Положа руку на сердце. Так что вопрос с религией можно считать решенным. Теперь второй пункт. — Бетт сощурилась. — Я могу сказать только одно, дорогая: надеюсь, ты была пай-девочкой, как и должно было быть. Все теперь зависит от этого.
Медицинский осмотр Ким штатным врачом был назначен на этот же день в консульстве Сан-Мигеля. Если подтвердится, что она девственница и способна к деторождению, Тонио женится на ней. Венчание состоится в кафедральном соборе Св. Бенедикта первого мая, в годовщину прихода к власти отца Тонио. Если же с Ким не все будет в порядке, она может оставить у себя сделанные ей подарки с наилучшими пожеланиями, но Тонио больше не увидит.
Ким вытерла лоб, покрывшийся испариной от облегчения. Наконец-то она вознаграждена за годы верности своему идеалу! И все же она была обескуражена.
Что это, интересно, за любовь на каких-то условиях? Любовь, которую можно подарить, а потом забрать назад? Она бы вышла замуж за Тонио сию же минуту, вне зависимости от того, что он натворил до встречи с ней! Даже если он переспал с тысячью женщин… Прошлое есть прошлое.Тонио вернулся вечером того же дня с обручальным кольцом, украшенным бриллиантом в восемнадцать каратов, принадлежавшим когда-то императрице Евгении. Встав перед Ким на колени, он надел ей кольцо на палец, и в тот же момент она почувствовала, что все ее сомнения улетучились как дым.
Пока они целовались, обнимались, обменивались нежными бессмысленными словами, Бетт с головой ушла в составление сообщения для прессы о предстоящей свадьбе.
— В самом деле, он же не может быть свободен в выборе, — вразумляла Ким негодующую по поводу истории с медицинским освидетельствованием Аликс. — В конце концов, он же наследник…
— Трона? — фыркнула Аликс. — Мы имеем дело с мужским шовинизмом, и этим все сказано! Впрочем, ты его любишь, а только это и имеет значение.
— Когда ты с ним познакомишься, — осторожно начала Ким, — ну, в общем, я надеюсь, он тебе понравится. Для меня это очень важно. Я знаю, что ты обо всем этом думаешь — о его отце и так далее. Я помню ту встречу со студентами у тебя дома, когда разговор шел о политической ситуации в Сан-Мигеле, о том, что обстановка там накаляется. Но ведь я выхожу замуж не за всю страну, а за конкретного мужчину! И я хочу, чтобы ты была на моей свадьбе подружкой невесты. Итак, до вечера! Встретимся на ужине. Я знаю, ты будешь чудесно выглядеть!
Аликс рассмеялась, уловив в голосе Ким нотку предостережения.
— То есть ты хочешь, чтобы я надела свои лучшие джинсы? Не беспокойся, Ким! Я не поставлю тебя в неловкое положение.
Как Аликс и предполагала и чего Ким и опасалась, ужин оказался сущей катастрофой: Аликс почувствовала к Тонио резкую антипатию с первого взгляда.
Он начал беседу с сообщения о том, что Министерство обороны Сан-Мигеля поддерживает тесные деловые связи с фирмой отца Аликс. Сам же он беспредельно восхищается Льюисом Брайденом и горит желанием поскорее с ним познакомиться. Аликс холодно улыбнулась:
— Боюсь, тут я ничем не могу быть вам полезна. Мы с отцом не разговариваем уже несколько лет.
— Могу я узнать причину?
— Мой отец фашист и тиран.
Глаза Тонио гневно сверкнули.
Встревоженная Ким перевела беседу на нейтральные темы, и в продолжение всего вечера она проходила под маской показной учтивости. Однако нет-нет, да и проскальзывали прозрачные намеки, колкости, язвительные замечания, а временами все замолкали, и тогда над столиком нависала тяжелая тишина. В конце концов Аликс ушла так быстро, как только позволяли приличия.
— Ничтожная адвокатишка с левацкими взглядами! — взорвался Тонио, едва они остались с Ким одни. — Я не желаю видеть ее на нашей свадьбе! Я хочу, чтобы она вообще исчезла из твоей жизни!
— Но, дорогой! — глаза Ким наполнились слезами. — Я уже пригласила ее.
— Стало быть, ты отменишь это приглашение и распрощаешься с ней навсегда! Это мое последнее слово. Ты займешься этим завтра, прямо с утра.
Когда Ким позвонила Аликс на следующий день в неурочный час, та сразу почуяла неладное и отослала Саманту и мистера Рабиновича на прогулку в парк. Из окна она наблюдала, как шофер мерседеса с трудом втиснул свою машину на стоянку, где могло поместиться три нормальных автомобиля. Длинный черный лимузин напомнил Аликс об отце.