Чтение онлайн

Нет! Она отказывалась верить в такое святотатство. Ведь последнее, что сказал ей Сэм, — «Я люблю тебя». Если она потеряет веру в эти слова, то просто умрет.

Она провела бессонную ночь: только пила чай и слушала Малера. И каждый час включала радио, чтобы узнать новости.

События развивались быстро. К пяти часам утра ФБР отыскало настоящего Артура Вассермана, который действительно окончил университет в Стэнфорде и работал в Техасе на компанию «Вестингхауз». К семи стало известно имя преступника — Сэмюэл-Гарольд Мэттьюз. (Значит, даже его второе имя, Хьюстон, было фиктивным, — ничуть не удивившись, отметила для себя Аликс.) Чуть позднее девяти поступило сообщение, что Майкл Мэйсон

«Черт бы его побрал!» — рыдала Аликс. «Господи, помоги ему!» — уже через пять минут взывала она к небесам.

Незадолго до десяти в дверь постучали. На пороге стоял Льюис Брайден.

— Ты очень везучая девица! — сообщил он, сверкая глазами.

— Везучая… — Аликс показалось, что она сейчас грохнется в обморок.

— В высшей степени! Последние три часа я провел со своими адвокатами, пытаясь спасти тебя от тюрьмы. И небезуспешно, могу добавить. Думаю, ты в курсе, что состоишь на учете в ФБР уже больше года. Если бы не мои связи в Вашингтоне, тебе было бы предъявлено много обвинений: заговор с целью совершения уголовного преступления: укрывательство и оказание помощи террористу, нанесение ущерба государственному имуществу. Уничтожен огромный информационный банк…

Он принялся перечислять убытки постатейно, не забывая указывать их стоимость. Сумма исчислялась миллионами.

Аликс слушала, онемев от внутренней боли, но не могла не отметить, что в перечне преступлений не упоминалась смерть человека. Причем, его собственного служащего. Но что такое жизнь и смерть для Льюиса Брайдена? Он сидел на диване, разглаживая и без того острые, как бритва, складки на брюках. Аликс ждала конца речи.

— Я ничего не знала до того, как все произошло, — просто сказала она.

Льюис сложил тонкие губы в кривую улыбку.

— Это тытак говоришь. — Он с отвращением поморщился. — Этот кусок дерьма был здесь в прошлый понедельник. Он приехал к тебе всего через несколько часов после того, как обманом получил от меня деньги. Твой швейцар меня исправно информирует. Вы занимались любовью. Твоя прачка тоже держит меня в курсе происходящего. Скажи, Аликс, вы вдвоем планировали это преступление? Или это целиком была твоя идея?

Волна ярости начала подниматься внутри нее.

— Это ужасный вопрос.

— Не ужаснее самой акции. — Он помолчал, стараясь скрыть презрение. — Однако я бы предпочел верить, что этот парень попросту использовал тебя — глупую девчонку Брайден. растрачивающую свои эмоции на человека, единственным стремлением которого было опозорить семью Брайденов. По крайней мере, именно этот довод я привел своим друзьям в ФБР. Я убедил их не упоминать твое имя в материалах следствия. Так что ты должна благодарить меня за свою свободу и сохранение положения в Гарварде. Но я требую услугу за услугу.

— Услугу за услугу? — Она старалась погасить внутреннюю ярость и, к своему удивлению, обнаружила, что это ей легко удалось: годы, проведенные в обстановке одиночества, холодности и изоляции от окружающего мира, научили ее прекрасно маскировать свои чувства. — Чего же ты хочешь? Моей благодарности? Я счастлива, что не попала за решетку. Этого достаточно?

— Нет, Аликс. За такое поведение, как твое — нет. Ты натворила много бед, и свою вину нужно искупать. У меня есть три предложения: во-первых, ты должна сказать мне, где сейчас находится Мэттьюз. Если ты этого не знаешь, то должна пообещать немедленно сообщить в полицию, если он с тобой свяжется.

За те двенадцать часов, которые прошли с момента их расставания, Сэм должен был уже пересечь канадскую границу. Во всяком случае, она очень на это

— Во-вторых, — продолжал Льюис, — я хочу, чтобы ты торжественно поклялась, что больше никогда его не увидишь.

— А в-третьих? — поинтересовалась она.

— В-третьих, я жду, что ты будешь умолять меня о прощении.

У Аликс замерло сердце.

— А если я откажусь принять твои условия, что тогда?

— Этим ты только продемонстрируешь свою испорченность и неблагодарность. Если ты откажешься — а я не думаю, что ты настолько безрассудна, — тогда больше ничего от меня не жди: ни платы за обучение, ни платы за аренду квартиры, ни ежемесячных выплат на мелкие расходы. Ни денег на еду и одежду. Ты останешься без гроша в кармане, без дома, без перспектив на будущее, потому что я вычеркну тебя из своего завещания и из своей жизни! Но если ты согласишься, все останется по-прежнему, так, будто этой мрачной истории вообще не было. Ты станешь вести достойный образ жизни, закончишь колледж, перед тобой будут открыты все двери, и с наследством все останется в силе. Я ясно выражаюсь?

— Абсолютно.

— Так что подумай, Аликс. Подумай, что ты можешь получить и что потерять. У тебя будет или все, или ничего.

— Мне нечего думать, папа. Ты не оставил мне выбора.

Она низко наклонила голову, как бы выражая дочернюю покорность. Сквозь полуопущенные ресницы она увидела вспышку торжества в его глазах — и этого оказалось для нее достаточно. Капля переполнила чашу. Она встала. Сдерживать дольше поток чувств она уже не могла, и слова полились из нее обжигающим кипятком, раскаленной лавой, ранящие как острый нож — за нее говорили годами копившиеся гнев и обида.

— Ничего? — рявкнула она. — Стало быть, Льюис Брайден не даст мне ничего? Да я и так ничего от тебя не получила со дня своего рождения! Ни любви, ни тепла! За двадцать три года ты хоть раз обнял меня? Приласкал? Показал когда-нибудь, что рад мне? Двадцать три года ты брезговал мной, обращался со мной как с прокаженной! За этоя должна быть тебе благодарна? За этоя должна валяться у тебя в ногах? Что же касается «куска дерьма», как ты элегантно выразился, так вот, от Сэма я, по крайней мере, видела и любовь, и заботу. Сомневаюсь, что ты знаешь значение этих слов! Но, возвращаясь к твоим требованиям, позволь мне дать официальный ответ, потому что я знаю, как ты ведешь дела: ты предпочитаешь, чтобы все было предельно четко и ясно. Мои ответы на три твоих условия: нет, нет и еще раз нет! Я никогда не предам Сэма Мэттьюза. Нет! Я никогда не отрекусь от его любви. Нет! Я никогда ни о чем не буду умолять тебя! Прощение! Это тебе следовало бы просить у меня прощения! Но я никогда не прощу и не забуду! Пока жива, не забуду, что ты пытался откупить меня у Сэма! К твоему сведению, он сжег твои деньги — вот что он обо всем этом думал! Прощение! — Она поперхнулась, произнося это слово. — Держи свои деньги при себе, мне ничего от тебя не надо. Ничего! Вот как я ценю твое наследство!

Она схватила со стола красивый фарфоровый чайник и швырнула его через всю комнату. Он разбился вдребезги о зеркало в серебряной раме. Потом она потянулась за старинной хрустальной чернильницей.

— Вот так! — выкрикнула она, превращая ее в груду сверкающих осколков. — И вот так! — Следующей жертвой стал китайский кувшин цвета имбиря.

Она чувствовала небывалый подъем аффекта. Силу. Кто бы мог подумать, что дав выход ярости, можно получить такое удовлетворение? Наверное, то же самое накануне испытывал Сэм — исступленную радость разрушения. Разрушение! Английские ходики. Ваза для фруктов цвета морской волны. Ваза для цветов.