Невысказанное
Шрифт:
— Ржавый! — резко сказала она. — Заканчивай с этим.
Даже в темноте было видно, как глаза Ржавого блестели задорными смешинками, когда он смотрел на нее снизу вверх, оказавшись на корточках.
— Кэмбридж, я поддерживаю тебя в форме, — сказал он. — Превращаю тебя из простой тощей школьницы в настоящую злющую боевую машину.
Кэми протянула руку и стукнула его по лбу так, что он опять ударился о стену.
— Ты прав, я стала злее.
Ржавый поднялся и придержал для нее дверь открытой, потому что он был джентльменом, даже, несмотря на то, что являлся невероятно раздражающей личностью, которая то и дело нападала на нее. Кэми позвала
На первый взгляд, Ржавый казался мужской версией своей сестры — высокий, мрачный и патологически ленивый. У него было то же атлетическое телосложение, которое он облокачивал на стены и мебель, словно был слишком слабым, чтобы самому поддерживать его. У него были те же классические черты лица и почти точно такие же черные волосы, однако, разбавленные короткими рыжими прядями, за которые он и получил свое прозвище.
На самом деле, Анджела с Ржавым заметно отличались друг от друга. Они даже ленились по-разному. Ржавый обладал сонным добродушием и считал, что Анджела, капризничая, впустую растрачивает свою энергию. Анджела отказывалась изыскивать силы, чтобы справляться с докучливыми учителями, посему была отличницей, в то время, как Ржавый вылетел из универа Кингстон после первого же семестра.
Ржавый был именно тем, кто представил Кэми ее первому и единственному парню, Клоду со злосчастной козлиной бородкой. Она не держала на него зла за это: на Ржавого вообще трудно было обижаться.
— Ох, Ржавый, зачем ты ее впустил? — сказала Анджела. — Мы могли бы улечься на пол, пока бы она не ушла. И отлично вздремнуть на полу.
— Ребята, вы уже ели? — спросила Кэми. — Я умираю с голоду.
— С кулинарией столько хлопот, — скорбно сказал Ржавый.
— Можно заказать на дом, — предложила Кэми.
— Разносчики так раздражают, — ответила Анджела.
Кэми открыла буфет и начала шарить среди запасов. Она нашла наполовину пустую упаковку пасты и радостно помахала ею.
— Я собираюсь что-нибудь приготовить.
Ржавый отправился на кухонный островок, где уселся на табурет.
— Такая маленькая и вся такая занятая, — заметил он с печальным интересом. — Как белка.
Кэми бросила в него кусочек лапши. Он поймал ее, а затем, будто действовал, как при замедленной съемке, отправил ее осторожно в рот и начал пережевывать с величайшей неторопливостью.
— Ржавый напал на меня в саду, — объявила Кэми.
— Эй, женщины платят хорошие деньги, чтобы я нападал на них, — пробормотал Ржавый.
— Это звучит так, будто ты заведуешь борделем в одиночку.
Ржавый оперся подбородком на руки, очевидно, держать голову вертикально, было для него слишком сложно.
— Это всегда останется мечтой.
Женщины действительно платили хорошие деньги, чтобы Ржавый нападал на них. Он снимал комнату над продуктовым магазином Хэнли и учил самообороне. Это было единственным во всем мире, что увлекало Ржавого, а это означало, что Анджела с Кэми по мере того, как росли, регулярно подвергались его нападениям.
— Сколько у тебя их сейчас? — спросила Кэми, нарезая лук. — Клиенток шесть?
— Восемь, считая вас, девчонки.
— Ты не можешь нас считать, — сказала Анджела, заходя в кухню. — Мы не приходим на твои дурацкие занятия, и мы тебе не платим.
— Мои родители предоставили мне крышу над головой в обмен на то, что я обучу их единственную
дочь защите себя от грабителей, — сказал Ржавый. — И я обучаю Кэмбридж, потому что она кормит меня и ей необходимы навыки, чтобы выйти из ситуаций, в которые она неизбежно бросается. Что очень справедливо. Что в свою очередь напомнило мне, Анджела, что я — чокнутый торговец наркотой, отчаянно нуждающийся в мелочи из карманов твоих джинсов. Что будешь делать?— Нет, — скомандовала Анджела. — Не смей.
Ржавый толкнул ее на колени, и Анджела упала, вопя от ярости. Кэми начала жарить лук, насвистывая, не обращая внимания на шум.
— Итак, я полазила по вебсайтам, посвященным жертвоприношениям, — объявила Кэми, чтобы отвлечься. — По-видимому, это особенность сатанинских ритуалов.
— Ого, — заметил Ржавый, слегка приглушенным голосом. — Я очень надеюсь, что этот разговор продолжится за ужином.
— Подожди-ка, — сказала Анджела, ловко скручивая руку Ржавому. — Я думала, что мы имеем дело с детишками? Мы говорим о двенадцатилетних сатанистах?
Она замолчала.
— Вообще-то, это многое объясняет. Подозреваю, что это те же сорванцы из крикетного клуба.
Кэми, по правде сказать, и не ожидала, что Анджела с Ржавым отнесутся к этому серьезно. Они знали о том, что видела Кэми, но сами-то они этого не видели: для них это не было взаправду.
Она все равно озвучила несколько мыслей, готовя пасту.
— Это была не просто жестокость. Это были либо ритуал, либо инсценировка, напоминающая ритуал. Если это была инсценировка, то для чего? — спросила Кэми. — Если это был настоящий ритуал, то люди не делают их просто так, сатанисты там они или нет. Без причины. Я провела свое исследование. Они проводят их, чтобы задобрить богов, чтобы им были ниспосланы добрые ветра, чтобы предсказать будущее.
— Итак, ответ заключается в том, что они сумасшедшие? — осведомилась Анджела. — Шок и трепет.
— Не думай над ответом, думай над вопросом, — сказала Кэми. — А вопрос состоит в том — чего они хотят?
Ни у Ржавого, ни у Анджелы не было ответа. У самой Кэми не было ответа, и он не появился у нее ни во время ужина, ни пока она шла одна домой. Анджела вызвалась проводить ее, что было настолько неслыханно, что Кэми рассмеялась.
— Только береги себя, ты — гиперактивный карлик, — велела Анджела, прищурив глаза, словно кошка, и вытолкала Кэми на дорожку.
Ночью Разочарованный дол выглядел иначе. Его маленькие улочки казались узкими и изогнутыми, дома, выстроенные в Георгианском и Викторианском стилях, становились похожими на призраков из фильмов ужасов. Над городом возвышался Ауример Хауз, яркие, но узкие окна которого, заставляли огромное темное здание казаться очнувшимся ото сна и проявляющим интерес к окружающему. Как будто дом был головой великана, наблюдавшей за всеми ними лукавыми глазами, и вот-вот рука великана могла подняться с земли и смести город подчистую.
Кэми потянулась к Джареду: «Ты там?»
«Как всегда», — сказал он, и ее тревога исчезла. Кэми никогда никуда не ходила в одиночку.
Следующий день был пятницей. У Кэми было сильное предчувствие, что пятницы не разочаровывают.
Разочарования начались, когда их директриса, мисс Доллард, остановилась возле кабинета редакции газеты, чтобы сказать:
— Пятница также означает, что вся школа закрывается немедленно, включая комнату 31Б.
— Теперь я называю это своим штабом, — сказал Кэми, гордо оглядываясь по сторонам.