Невозвращенцы
Шрифт:
— Не волнуйся. Тебя не будут искать, — раздался голос Олега.
Александр от испуга подпрыгнул на месте. Как смог Олег подкрасться так незаметно и неслышно?
— Олег! Спасибо тебе! Как я рад тебя видеть! Что с Игорем? Где ты был? — затараторил от избытка чувств Александр и поднявшись, хотел обнять своего спасителя.
— Не подходи!
— Что?
— Не подходи ко мне, — отодвинулся Олег.
— Н почему? Ты ранен? Болен?
— Можно и так сказать….
— Я может чем могу помочь?
— Можешь, но не надо…
— Да
— Хм… Ты ничего не замечаешь?
— А что я должен заметить? Человек как человек. Две ноги, две руки, голова…
— Человек… — грустно прошептал Олег.
— Ой б…! — сидя отшатнулся Александр, да так, что упал на траву.
До солдата наконец-то дошло то, о чем он не мог так долго сообразить. Мысль о какой-то неправильности стучалась в мозг, но Олег выглядит так обычно… У Олега же не было одной руки, а сейчас обе руки присутствовали на месте!
— Эт-т-то как?
— А это? — Олег равнодушно взмахнул руками. — Вот так. Просто.
И Олег рассказал.
«И как мне теперь жить? Я теперь безрукий, калека, инвалид, урод!» — раздумывал, сидя на берегу реки искалеченный в стычке солдат. И если в суматохе отступления эти мысли не очень сильно досаждали, на них просто не было времени, то сейчас они с удвоенной силой накинулись на инвалида. «Что делать? Кому я нужен? Тех же ребят задерживаю только. Лучше мне было вообще не рождаться… Или умереть… Сейчас… Работать не могу, девушкам такой не нужен я…»
— Здрав будь, суженный мой, — прервал его тяжелые мысли женский голос.
Олег вздрогнул от испуга, поднял голову и с удивлением увидел свою давнюю знакомку, Плотву. Также, как и в первую их встречу она сидела на соседнем камне и выжимала свои роскошные светлые волосы.
— Как ты сюда попала?
— Тебя догоняла. Уж горазд же ты бегать…
— И зачем?
— Люб ты мне, суженный мой. Как увидела тебя, защемило сердечко, жить без тебя не могу. Возьмешь ли в жены свои меня?…
— Да какой замуж? Ты не видишь, дура, руку мне отрубили, кому я нужен?! — перебил ее Олег, но та все так же продолжала.
— … У дедушки испросим дозволения. Он дозволит — я у него любимица. Он даже обещал речку нам на житье отдать, ту, в которой мы повстречались…
— И что я там делать буду?
— … Речка та хорошая — и воды быстрой и чистой много, и омутов глубоких, да и без хозяина пока…
— Не умею я рыбу ловить!
— А зачем ее ловить? Ее пасти надо! — удивилась Плотва на столько, что даже рассказ о своих мечтах прервала. — Ой! Кто же тебя так поранил? — наконец заметила она увечье.
— А! Заметила? Ну что посмотрела? Ну и проваливай теперь… — отвернулся от нее Олег, чтобы не увидела она его влажных глаз.
— Ну это не беда, дедушку я умолю, приделает он тебе руку.
— Деревянную? Металлическую?… Не думаю, что вы можете сделать протез лучше нас…
— Зачем деревянную? Она же в воде разбухнет и сгниет…
Да и железо тоже ржей рассыпиться… Обычную…— Что? — вскочил на камне Олег, — Вы можете прирастить мне руку?
— Да разве это сложно? Это живое к мертвому не пристанет, а мертвое к мертвому…
— А причем тут мертвое? — не понял Олег.
— Так возьмешь меня? — перебила его Плотва.
— Э…
— Да ты и так мой уже! — воскликнула Плотва.
— То есть?
— А не ты ли со мной беседы разводил? Не ты ли простоволосой меня видел? И не ты ли гребешок мне узорчатый подарил?
— Да ну и что тут такого? Ну говорил. Ну видел. А гребешок ведь просто подал тебе — он же вой был.
— А не был он моим! Я тебя обманула. Так что — дарил. И теперь изволь! Бери меня в жены!
— Да ты что? С дуба рухнула? Из-за какого-то гребешка жениться?! С ума сошла?
— А как помощь принять, это ты горазд? Если бы я твой плот тогда не подтолкнула, и ты, и дружки твои утопли тогда…
— Это когда такое было?
— А когда вы от лихоимцев бежали.
— А… Ну спасибо тогда…
Настроение Плотвы опять резко изменилось. Если еще секунду назад она яростно обличала Олега, как неверного мужа, то теперь она вся сжалась на камне и из ее глаз закапали слезы.
— Ну ты это… Не плачь, — смутился Олег.
— А ты возьмешь меня? В жены? — сквозь слезы, вся укутанная в свои светлые волосы, спросила Плотва.
— Ну…
— Возьми! — опять вспыхнула страстью Плотва и вскочила. — Разве я не красива? Разве не туги у меня косы цвета спелой пшеницы? — и провела руками по своим волосам. — Разве не прекрасно тело мое, белое как молоко? — с этими словами она скинула с себя свою длинную рубаху, оставшись укрытой только своими долинными волосами. — Гляди на меня.
— Красива, — прошептал Олег, не в силах оторвать взгляд от такого зовущего женского тела.
— Возьмешь меня? Или тогда к воде всю жизнь не подходи! Сгублю тебя, только мне или некому! — опять яростно воскликнула Плотва.
— Да ладно, ладно тебе! Эх…. Возьму, — выдохнул Олег.
Плотва вся просияла и обняла своими ладонями лицо Олега. Руки у нее были ледяными.
— Суженный мой! Любимый… — шептала она плача.
— Ну ладно, ладно… оденься уже — а то вон, все руку ледянющие.
— Так они всегда у меня такие…
— Почему?
— А разве ты не понял? Я же русалка.
— Что? — опешил Олег.
— Русалка. Ужель у вас их не бывает?
— Как русалка?
— Обычно… Любила я молодца сильно, да он меня нет. Вот от горя в русалочью ночь утопилась я, ему назло. Да пожалел меня дедушка водяной, по нраву ему я пришлась…
— Погоди. И где ты живешь? И где мы будем жить?
— Да где все и живут — в воде. Вон взгляни, какой красивый омут, а как там хорошо… Днем не жарко, ночью не холодно, зимой спать хорошо… А какая там зелень. Да и рыбой речка богата. Не пожадничал дедушка. Угодья богатые…