Чтение онлайн

Догнать брата сразу же ей не удалось — все в его дружине вели за собой по два заводных, да и не старалась она особо. Чем дальше он отъедет от престольного Киева — тем больше шансов, что ее не отправят под охраной обратно домой. А то, что охранять ее надо не от татей, а от самой себя и ее любимых чудательств ее убедил случай, произошедший в дороге.

Произошло все уже на территории великого княжества Словенского. Ее любимая лошадка по кличке Репей, на которой она отправилась в путь, прозванная так за любовь к Ольге и дурацким шуткам ко всем другим, шла неторопливым шагом. Наездница ее особо не подгоняла, заводных то нету, поэтому кобыла проявляла свой мерзкий характер и не хотела переходить на бег. Может именно по этому все произошло именно так.

Лесная дорога делала резкий поворот, лошадь шла тихо, поэтому несколько разбойного вида итильских

охранников ганзейского купца ничего не увидели и не услышали, полностью поглощенные происходящим. А занимались они очень интересным делом — пытались связать и спрятать в телеге словенского, а именно — светлого цвета волосы, коса до пояса, косынка, расшитые красными защитными узорами сарафан и богатый амулет Росских Богов на шее, вида девушку. Купец благосклонно взирал на это, явно прикидывая, какой барыш можно получить за такую красавицу на рабском рынке в Золотой Орде. Не знающая, что предпринять, Ольга так и сидела в седле, лошадь все так же шла тихонько по дороге, поэтому когда ее заметили, до кибитки купца оставалось саженей двадцать.

— Шайтан! — закричал один из охранников.

— Вы глядите, как удачно — еще одна! — довольно воскликнул купец. — С изрядным прибытком приедем! Надо только провезти ее — а там уже никто не достанет. Похоже надо ехать скорее… — забормотал про себя купец. — Вяжите ее и поехали, — громко скомандовал он своим наемникам.

— Эй, девка! Слезай с лошади, руки себе вяжи и в телегу садись.

— Да какая я тебе девка! — возмутилась Ольга. — Я княжна!

— Вай, вай — какой выкуп получим! — сказал другой охранник, — А ну слазь по-хорошему.

— Вы совсем разум потеряли? Вы знаете, что с вами за это сделают?

— А кто узнает…

— Хватит болтать, Рахим! Вяжи ее уже, а то еще стража явится! — поторопил купец.

— Ну девка, смотри, не хотела по-хорошему… — начала один из работорговцев и начал разматывать аркан. — Будет по-плохому… — и резко кинул аркан.

Дальше уже у Ольги заработали рефлексы, вдолбленные на многочисленных тренировках с братом и его дружинниками. Резко пригнувшись и пришпорив лошадь, она рванулась вперед. Вылетевший из ее левого рукава метательный нож, блеснув в воздухе, как лосось чешуей на перекате, по хват вонзился в глазницу второму охраннику с арканом. Первый пока не был опасен — пока он смотает и опять приготовит аркан, у нее есть время. Потратив второй метательный нож на ближайшего охранника, который уже начал натягивать лук, Ольга еще пришпорила лошадь и потянула из ножен саблю. Разогнавшаяся Репья мигом очутилась около оставшихся двоих пешими охранников — один сматывал аркан, другой уже вытащил саблю. Поводьями скомандовав Ольга подняла лошадь на дыбы и та со всей силы опустила подкованные копыта на чавкнувшее от такого тело охранника с саблей. Всадница же в одновременно с этим перегнувшись через седло сильно взмахнула саблей и обрушила ее на охранника, пытавшегося рефлекторно защититься арканом от вертикального сабельного удара… Потянув саблю из рассеченной груди Ольга огляделась. Оставшийся конный охранник, ехавший в конце поезда вытащив саблю скакал в ее сторону. Не имея щита, на которой можно было бы принять сабельный удар, княжна приготовилась парировать его саблей. Приняв чужую саблю на свою и слегка повернув руку, чтобы чуть-чуть задержать следующий удар Ольга быстро взмахнула левой рукой и шарик кистеня полетел в голову ее противнику. Тот успел заметить движение и даже подставить под возможный удар оружия в другой руке наруч, из кистень — не клинок. Изогнувшись об наруч, шарик кистеня только ускорил свое движение и попал вместо виска, куда метилась Ольга, в челюсть охранника. От дикой боли в превращенной в кровавое месиво из костей сломанной челюсти, выбитых зубов и кожи охранник слегка поплыл, но собрав все силы он все же пришел в себя, но было уже поздно. Последнее что он увидел — это полоса света, которая прошла под его подбородком.

Все сильнее расширяющимися глазами ганзейский купец смотрел на эту бойню. Его охранников, как цыплят перерезала эта валькирия. Следующей мыслью, которая пришла ему в голову, была о том, что с ним сделают эти варвары за попытку взять в рабство двух свободных, да еще жен. Уже понятно, что прибытка не будет — охрану перерезали, платить за новую, но это не самое страшное — главное, это избавиться от видаков. [38] Но если первую девку можно легко прирезать, то от этой, Падший [39]

знает — может действительно княжны, избавиться неизвестно как. И тут его взгляд упал на упавший прямо рядом с ним лук убитого охранника. Вытянув из тула [40] первую попавшуюся стрелу, бронебойную, купец натянул лук. Всадница всего в десять саженях — тут и ребенок не промахнется…

— Нет! — обернулась на крик стряхивавшая с клинка кровь Ольга, чтобы увидеть как пущенная из лука стрела задевает круп ее лошади и оставляет на нем длинную, но неглубокую царапину. Полусвязанная пленница повисла всем телом на купце, мешая ему сделать второй выстрел. Разозленный он отбросил лук и выхватил из поясных ножен кинжал, желая разобраться хотя бы с одной, но тут уже Ольга не медлила и не успевший замахнуться купец упал без сознания на дно телеги. Княжна ударила купца саблей плашмя — ему еще виру платить, а с мертвого виру не спросишь.

Ольга успела только развязать и поблагодарить спасшую ее пленницу, как на дороге появился следующий поезд, тоже ганзейского купца, и тоже под охраной итильских наемников. Этот караван был намного больше предыдущего — одних охранников насчитывалось около полусотни. Окинув быстрым взглядом поле боя этот купец сделал знак забрать женщин и товары. И не избежать бы обеим тяжкой доли, если бы не вывернувшаяся из-за поворота дороги дружина с местным князем во главе.

— Я князь Симеон Тягияев! Что здесь происходит? — спросил бесстрашно подъехавший к купцу прямо сквозь копья неохотно расступившейся охраны всадник. Был он молод и хорош собой, а дорогая броня только подчеркивала его стать.

— Господин. Я есть купец Ганзы! Мое имя есть Франк Олива. Я идти Киев с груз меха и смола. Пока идти — видеть, как это сказать, о, смерть и грабление мой сосед гильдии. Его сольдат убит, его вещи — вон. Это делать эта weib … [41]

— Так. Понятно. Вяжите их, — князь кивнул в сторону женщин, — и в разбойный приказ в ближайший город.

— Что? — закричала Ольга. — Да как ты смеешь, князь, по навету немца какого-то своих в допросную избу справаживать?

— По такому. Законы писаны для всех, что для своих, что для чужих. А будишь кричать — вон вдернем тебя тут же, как татя. Дабы примером своим ты отваживала других. Я здесь князь. Это моя земля. Я здесь все могу.

— Да? — удивилась Ольга. — Все можешь?

— Все, — улыбнулся князь. — А ты пригожая. По нраву мне. Коли тебя из приказа за виру в закуп отдадут, то я тебя куплю, будешь мне постель греть.

— Все, все, все?

— Да.

— И даже в холопки продать великую княжну Киевскую Ольгу, ехавшую по твоей, — выделила особым голосом Ольга, — княже, земле к своему брату на великий хурал. По твоей, земле, где свободных росских жен хузарские купчины тянут на помост рабский?

— Что ты мелешь? Княжной всякая может назваться…

— А всякая может показать это? — Ольга чуть распустила на шее шнуровку и вытянула висевшую рядом с амулетом Богов небольшую пластинку. — Гляди.

Симеон, легко тронув поводья, подъехал к стоящей на телеге Ольге. Медленно, словно предчувствуя неприятность, нагнулся и посмотрел на маленькую пластинку на руке женщины. Пайза. Золотая пайза. Медленно взял ее, посмотрел, взвесил на руке и крепко сжал ее.

— Осмотреть все! Быстро! Этих, — князь кивнул в строну купца и его охраны, — под стражу взять.

Не успевших даже дернуться, не одетых в брони, наемников споро окружили княжеские дружинники, готовые к бою, одетые в кольчуги и бахтерцы, в шлемах с опущенными личинами и с обнаженными саблями и копьями. Несколько воинов соскочили с коней и стали внимательно рассматривать следы и допрашивать приведенного в себя первого купца, а один, постарше, внимательно выслушивал и задавал вопросы спасенной девушке. Князь же в это время тихо извинялся перед Ольгой и никто не подходил к ним, желающих попасть под горячую руку опамятавшего князя не было.