Невозвращенцы
Шрифт:
— Хорошо, — с тяжелым вздохом согласился работорговец. — Будь по твоему, — глядя на его лицо никто бы не сказал, что этот человек только что из воздуха, лучше любого фокусника, вынул и положил себе в кошель 15 тысяч ассов: сумма, которую выделил Катон на покупку была не 100, а 300 асов за раба.
— Эй, опцион! Сходи и набери из подвала сотню рабов, из числа приговоренных к смерти.
Опцион кивнул и, взяв несколько вигилов, спустился в подвал. Опцион был из другой смены, не из той, в которую привели в тюрьму Игоря, а эдил забыл предупредить, что один из рабов им не принадлежит. Подчиненный этого не знал, поэтому Игорю не повезло — увидев на его руке браслет с приговором он кивнул вигилам и они присоединили беспамятного к отсчитываемой сотне. Но вот в чем ирония — этот опцион арестовывал ту банду
Очнулся Игорь только вечером и не самостоятельно, а от того, что на тюремном дворе на него вылили ведро воды. Все тело превратилось в огромный синяк, сильно тошнило, а встать на ноги не получалось — казалось земля под ногами выделывает балетные па: на лицо были признаки сотрясения. Несмотря на это с ним поступили точно так же, как и с остальными. Отобранных рабов из подвала одевали в колодки и сковывали подвое. Игорю в пару достался тот самый заводила из бандитской шайки, который получил первым. Получившиеся пятьдесят пар друг за другом прикрепляли к одной общей толстой веревке. Вскоре первый в жизни Игоря с его участием рабский караван отправился в путь.
Шли они недолго, так как вышли уже вечером, и успели только выбраться за стены города. Зачем это нужно было работорговцу — непонятно, но похоже он очень спешил — не то куда-то добраться, не то наоборот — покинуть этот город. Рабы под охраной людей работорговца разбили лагерь. Каждый раб получил по маленькому кусочку черствой лепешки грубого помола и вдоволь воды из недалекого ручья. Ночь была теплая, на взгляд Игоря — как хороший летний день, поэтому никаких одеял никому не потребовалось, переночевали и так — на голой земле.
Наутро их опять собрали в караван и быстрым шагом погнали вперед. Через пять дней пути они подошли к окраинам большого города. Город этот назывался Фарн.
Караван работорговец провел по городу, под радостные крики большинства жителей, до огромного, даже в понимании Игоря, цирка. Здесь рабов развязали, сорвали с них грязные лохмотья, вымыли в огромной, с небольшой бассейн размером, купальне, выдали чистые набедренные повязки и развели по двум большим камерам, расположенным в основании цирка.
В этих камерах они просидели ее пять дней до самых празднеств. Рабство оказалось неожиданно подлой и прилипчивой штукой. Сидевшие вокруг Игоря пожилые рабы с безучастным видом воспринимали все, что с ними делали окружающие, и этой рабским безразличием незаметно для себя заразился Игорь. Казалось сами окружающие камни на столько пропитались болью и безнадежностью, что теперь сами излучали эти чувства. Игорю стало все равно, что и кто с ним будет делать, единственным его развлечением стала, как и у других, дневная плошка жидкой похлебки. Рабы полулежали у стен не двигаясь, поэтому есть никому не хотелось, и Игорь тоже едва приканчивал свою порцию. Иногда то тот, то другой раб вставал и подходил к небольшому корыту, куда небольшой струйкой текла питьевая вода с мерзким привкусом. Однажды ее попробовав Игорь и после решил для себя ограничиться жидкостью из деревянных тарелок, в которых давали еду.
На шестой день их всех подняли и погнали по длинным коридорам к входу на арену. Там сквозь прутья толстой решетки передние рабы смогли насладиться небывалым сражением, творившемся на арене. Остальные же, такие как например Игорь, могли только по доносящимся крикам и радостному вою толпы догадываться о происходящем. Вскоре крики стихли и вокруг стоящих перед воротами засуетились служители цирка, судя по ошейникам — тоже рабы. Главарь банды, который тоже был тут, что-то спросил у одного из них. Тот только что-то буркнул и отмахнулся, но когда его быстро схватили двое татей и затянули на шее повыше ошейника кожаную удавку. Быстро покрасневший раб только захрипел и судорожными движениями попытался освободиться, но держали крепко. Когда тот уже стал закатывать глаза, главарь сделал жест рукой и его отпустили. Дав ему немного отдышаться, вопрос прозвучал опять.
На этот раз раб быстро залопотал, стараясь
сохранить себе жизнь. Слушая его главарь мрачнел и несколько раз что-то переспрашивал. Выяснив все он приказал отпустить служку и тот, пользуясь первой же возможностью, со всех ног припустил вглубь коридора, пока не передумали.Вскоре несколько рабов прикатили пару тележек со сваленным на нем оружием, после чего за их спинами упала решетка, и за ней появились охранники с длинными копьями. Таким образом рабы оказывались в своего рода тамбуре, где с одной стороны были хорошо вооруженные охранники, а с другой — выход на арену, пока еще прегражденный воротами.
Принесенное оружие даже на вид было старым и потрепанным. При близком рассмотрении мечи были зазубрены и тупы, у трезубцев не хватало по одному а то и по два зубца, а кое как связанные из обломков щиты, казалось, могли рассыпаться от дуновение ветра.
Игорю было неизвестно, что рассказал раб бандитам, но выбор оружия ими он отметил. Вся банда, оттолкнув прочих рабов первая вооружилась и выбрала из сваленного хлама самые длинное оружие — копья и трезубцы; также они взяли щиты. Игорь равнодушно вытащил из телеги первый попавшийся короткий меч. Вскоре после этого под звуки рогов решетка поползла вверх и сзади стоящих охранники стали недвусмысленно подкалывать копьями: «Выходите». Они и вышли.
Арена была огромна. На взгляд вытянутое овалом поле было метров ста пятидесяти длинной, а в самой широкой части шириной в сто. Те сто человек, которые сейчас должны были сражаться, на этом огромном поле затерялись. С западной стороны цирка — находились десять ворот, а с восточной — только одни. Как потом узнал Игорь — восточные ворота назывались Триумфальными и в них с арены выходили победители. Западные ворота были различного размера и оформления, которое соответствовало их функции. Были ворота Рабские, украшенные ошейниками, огромные Морские, врата Зверей — по периметру бежали изображения хищников, Легионеров, Гладиаторов, врата Смерти — в эти низенькие врата с вделанными в их створки настоящими черепами уносили трупы, и т. д. В центре находились Парадные ворота — из них начиная игры выходила праздничная процессия, славящая Единого. По периметру арены тянулся наполненный водой глубокий ров, а за ним на высоту двух около трех метров шла решетка. Все это было сделано для того, чтобы предохранить зрителей от опасных хищников в зверином и человеческом обличие. Самые лучшие места были в оппидуме — удобной надстройке, расположенной прямо над воротами. Там, под крышей и на мягких подушках сидели знатные горожане. Остальным, даже если они и были очень богатыми, приходилось сидеть под открытым небом.
Вышедших рабов приветствовали насмешливыми криками и бросками объедками. Хорошо, что из-за большой ширины арены никто ничего не докинул. Рабы разбрелись по всему полю и распорядитель, играющий на нервах публики, дождавшийся пика желания с ревом труб сделал знак. Тот час же со скрипом поднялась решетка на воротах Зверей и оттуда на арену выбежал десяток львов.
Увидев противника рабы среагировали каждый по-разному. Примерно треть безропотно встала на колени и ждала своей смерти, другие начали сбиваться в толпу, стараясь выпихнуть в первые ряды другого, третьи в ужасе побежали к другой стороне арены и только банда, вооруженная копьями и щитами, решила подороже продать свои жизни.
Львы явно были натренированы не только на охоту за людьми, но и на некий, назовем это так, своеобразный артистизм. Первыми они догнали и растерзали бегущих, под радостные крики толпы. Потом смерть пришла к стоящим на коленях. Построившуюся в какой никакой, а все же в строй банду, ощетинившуюся копьями и трезубцами, львы, как самую сложную добычу видимо решили оставить на потом, а сейчас черед пришел сбившимся в кучу. В этой куче, вторым в ряду стоял Игорь.
В это время народ на трибунах радостным смехом и шутками комментировал каждую смерть. И мужчины и женщины с живым интересом рассматривали творящуюся на их глазах бойню. Не были забыты и знакомства, легкий флирт, назначение свиданий и тесные объятья. Между рядов протискивались шустрые разносчики вина и сладостей, быстрыми рыбками шныряли местные прародители букмекеров. Ставки ставились на все — сколько львов поранят, сколько продержатся рабы, в какой последовательности их убьют…