Невозможный
Шрифт:
Вот значит как. Да, высокая степень внутренней свободы предполагает еще и ответственность за принимаемые решения. Принять решение и потом отвечать за него. Перед собой. Ты тогда подумала, что это очень круто. И поразилась его решимости и удивительной вере в себя. В свои силы. Бэлла, почему ты тогда не сделала выводов? Ведь всё было так очевидно.
– Когда вылетел с проекта, решил, что никуда отсюда уже не уеду. Вышел из съемочного павильона и понял, что не знаю, куда мне теперь идти, и где здесь метро. Сказал себе: спокойно! Соберись!
– А как ты на шоу попал?
– Ты что, видела меня? Узнала?! – обрадовался он.
– Узнала. Видела. Правда, не слушала, извини.
– Да
И ты почувствовала дельту между реальностью и восприятием. Что-то было с ним не так. Не так, как тебе виделось изначально. Сквозь легко читаемый поверхностный образ вдруг проступила некая многослойность.
Но в этот момент тебя отвлекли его руки. Ты вдруг заметила, какие у него красивые и выразительные руки. И какие ухоженные. И тебе стало стыдно за свои, заброшенные. Черт! Надо срочно заняться собой, чтобы не позориться, решила ты. И лучше не откладывать. Вот прямо сейчас и пойти. Все равно работа не идет, и день испорчен настройщиком.
Ты отправилась в салон, бросив парня одного выслушивать ругань мастера. Ты попыталась оставить для настройщика деньги, но мальчишка тебе не позволил. А потом ты пила эспрессо в любимой кофейне, баловала себя шоколадно-ореховым десертом и улыбалась тому обстоятельству, что у тебя дома теперь живет замечательный мальчишка – теплый и забавный, смелый и решительный, свободный и… какой-то еще. Что-то было в нем такое, незнакомое, что тебе пока не удалось распознать.
7
А следующим утром выяснилось, что парень заболел. Накануне в клубе ему дали ледяную минералку. Ларингит – это опасно. Есть риск потерять голос. Ты вызвала врача, телефон которого был записан в его органайзере на первой странице. У певцов есть свои специальные врачи – фониатры.
Когда врач ушел, ты осталась одна с больным мальчишкой и целым списком назначенных ему лекарств и процедур. Ты все делала правильно. Ты следила, чтобы он принимал лекарства и полоскал горло. В «гоголь-моголь» ты добавляла, по совету врача, несколько капель коньяка, и мальчишка, не любивший этот целебный коктейль, говорил, что скоро упьется им в хлам. И что гораздо проще было бы разогреть ему «Болз». Ты делала ему сложные компрессы, и он не капризничал. Он боролся за свой голос.
– Бэлка, ты прости. Я часто болею почему-то. И никогда не долечиваюсь. Меня самого это бесит.
– Не бойся, я с тобой. Мы справимся.
Ты позвонила в его деканат, предупредила, что он болен и не стала выслушивать возражений. Ты обзвонила клубы, где он работал – клубы были очень недовольны, и тебя это возмутило. И еще ты оповестила какую-то студию, за которую он особенно переживал. Студия отнеслась к новости индифферентно. Ты готовила протертые супы, чтобы ему было не больно глотать. Ты забросила срочный проект, потому что от волнения не могла сосредоточиться. Ты не открывала электронный почтовый ящик три дня.
Мальчишка все это время слушал музыку, не снимая наушники, изумленно наблюдал за твоей суетой и уговаривал не волноваться. Но ты хорошо помнила, как дома с тобой носились, когда ты болела, и как забота родных способствовала твоему выздоровлению. Потом ему стало лучше. Вы справились. Вы вместе держали оборону, сопротивляясь грозному коварному врагу, и одержали блистательную победу!
– Бэлка, ты
такая классная! Я обязательно научу тебя чему-нибудь плохому! – пообещал он с чувством искренней благодарности и едва не расплакался.Целыми днями он пропадал на учебе, едва успевая забежать на обед, вечерами уходил в клубы. И что-то тебе подсказывало, что не только на работу, но и на отдых. Уходил в отрыв: энергия хлестала через край. Иногда он садился за инструмент и тихонько напевал весьма непростые композиции. У него оказался приятный баритон, который никак не ожидаешь услышать от человека с такой субтильной комплекцией. Ты привыкла к мальчишке и впала, наконец, в работу.
Наверное, он почувствовал в тебе своего человека. В обязательный утренний ритуал у вас вошли трогательные «обнимашки»: перед тем, как выйти из дома, он прижимал тебя к себе, а ты целовала его в щеку и говорила дежурное, но искреннее «будь умницей». И он отвечал что-нибудь, вроде «как получится», «не обещаю» или «как масть ляжет». Он вообще относился к тебе с нежностью и выражал ее при каждом удобном случае – касался легким движением руки или душил в братских объятьях.
– Что это у нас? – брал он тебя вечером за подбородок, всматриваясь в твои печальные глаза. – Белочка получила на орешки?
– Ага, «ядра – чистый изумруд»…
И ты рассказывала ему про очередного мучителя-заказчика, который в графическом дизайне – «ни уха, ни рыла», и «фишку не рубит», и что между ним и здравым смыслом – три метра армированного бетона.
– А ты представь, что он стоит посреди своего офиса и говорит тебе: «Я – драчистый изумруд!» – развеселился мальчишка.
И вы валились в истерике на диван и хохотали, представив себе это дивное зрелище. А на следующий день, разговаривая по скайпу с заказчиком-мучителем, ты едва могла сдерживать смех и слегка подвывала в конце фраз. Клиент нервничал, украдкой осматривая себя, ерзал перед веб-камерой, и, в конце концов, отключил ее. В тот же день ты получила от него свой гонорар.
8
Вскоре тебе позвонила Каурова, вернувшаяся из отпуска, и сказала, что зайдет на часок в гости. Ты пришла в ужас. Ты не готова была знакомить ее с мальчишкой, который ее трудами стал твоим братом, и не знала, как ей объяснить, почему взяла его в дом.
– Алка, я убегаю. Если хочешь, можем встретиться позже, в кафе. Я допоздна буду занята, – ты первый раз в жизни врала своей подруге. – Я тебе позвоню, когда освобожусь.
– Ничего себе! – удивилась подруга. – А что за мероприятие?
– Презентация, – нашлась ты. – Всё, пока-пока!
Ты отдышалась. Сегодня тебе удалось отмазаться, но как быть дальше? «Уехать в командировку»? Какие у фрилансера могут быть командировки? В дом отдыха? К черту на Кулички?
Ты собралась и вышла из дома. Ты решила организовать оборону на дальних подступах. Ты кружила по улицам и радовалась, что нет дождя. Наконец добрела до кафе, в которое давно не заходила, позвонила подруге и до ее появления успела выпить столько кофе, что поняла: ночь у тебя сегодня будет рабочей.
Каурова обрушилась на тебя вся в загаре и новом серебре. И от нее упоительно пахло восточным сералем, наргилой и шафраном. Слишком откровенно.
– Ну, как? Рассказывай! Что нового? Сто лет тебя не видела! Вот, привезла тебе шикарный крем для тела. Пахнет – отвал башки!
Ты принялась сочинять небылицы о презентации фирмы, для которой якобы разрабатывала корпоративный стиль. И сама поражалась, что тебе удается так складно врать.
– Мужики достойные были? – конкретизировала свой интерес к мероприятию Каурова.