Невинность
Шрифт:
Маркус издал стон, который сказал ей, что он так же сдался, как и она.
— Никто, кроме меня, Кора. Никто не прикоснется к тебе, кроме меня.
Он обхватил руками ее бедра. — Откройся для меня, детка.
Она широко расставила ноги. Он нырнул между ними, темноволосая голова задвигалась.
Нет. Она запрокинула голову. Нет, нет, нет.
Отблеск в его глазах говорил «ДА». Кора разлетелась на маленькие кусочки. Наконец-то после стольких дней поддразниваний. Но этого мало, все произошло слишком быстро. Ей нужно больше. Она нуждалась в чем-то большем.
А
Он готовился войти в нее.
Ввести в нее, войти в нее.
Она нервно сглотнула и невольно впилась кончиками пальцев в его плечи.
Но он остановился, его голос звучал напряженно и хрипло. — Скажи «нет» сейчас, и я остановлюсь.
Он внимательно изучал ее взглядом.
«Скажи что-нибудь. Скажи ему «нет». Черт возьми, нет! Что она вообще делает?»
Ранее… Сосала его… Это было для того, чтобы вернуть ей власть. Но это? Позволить ему… У кого теперь будет власть?
Но черт возьми, выражение его лица напомнило тот момент, когда она шла к алтарю к человеку, которого любила всем сердцем. Сейчас черты лица смягчились, и было что-то дикое в его обычно суровом лице.
Очередная уловка.
Но, черт побери, вместо того чтобы сказать «нет», она кивнула головой «да».
И он прижался к ее самому интимному месту. Страх накатил волной. Она вспомнила, какой он большой. Он разорвет ее пополам.
Но он слегка покачал головой, словно почувствовал ее страх. И хотя не остановился, она видела, что он не сможет сейчас пойти на попятную, он продвигался дальше медленно, осторожно.
Кора почувствовала тот момент, когда Маркус наткнулся на ее барьер, и он тоже. Кора видела это по его глазам. Но он не остановился, и она не хотела, чтобы он останавливался. Она снова кивнула, и он двинулся вперед. Кора дернула бедром и испытала резкий укол, перед тем как ее плоть подалась. Муж погрузился еще глубже. Она закрыла глаза и сжала его плечи.
— Посмотри на меня, — потребовал он.
Зачем? Почему? Он знал, что она дает. Она была дурой, думая, что сможет отнять у этого человека хоть какую-то власть. Он представлял собой непреодолимую силу, и для него она просто дикий цветок — сегодня здесь, а завтра, возможно, закатают под асфальтом.
— Кора, позволь мне увидеть твои глаза.
Горло у нее перехватило, когда она открыла глаза. Слезы катились по ее вискам и волосам.
Маркус нахмурился, его огромное тело нависало над ее маленьким, когда он входил в нее, дюйм за дюймом.
Она затаила дыхание, когда он пробивался сквозь ее тугой канал. — Полегче. Расслабься… откройся для меня.
Она вцепилась ему в спину, схватила за сильные плечи и крепко держалась.
— Вот и все, — прошептал он ей на ухо, щекотя своим дыханием. — Держись за меня крепче.
Давление росло. Она стиснула зубы, пряча голову в изгибе шеи Маркуса. Он был несокрушимой скалой. Она была океаном, приливом, движущимся вокруг него.
Медленно
она расслабила ноги и тело, хотя боль пронзила ее насквозь.— Да. Да, именно так, красавица. Отдайся мне.
— Маркус, — хрипло прошептала она. Дрожь пробежала по ее телу с головы до ног. Его бедра слились с ее, когда он вторгся в нее. Он полностью вошел в нее и остановился, отчего по ее телу побежали мурашки. Грудь ее вздымалась и опускалась, соски затвердели.
Маркус навис над ней, крепко обхватив руками ее лицо. Он склонил голову, темные ресницы отбрасывали тени на его щеки. Губы у него слегка шевелились.
Если бы она не знала его, то подумала бы, что он молится. Ей тоже хотелось молиться. Они окончательно соединились, он возвышался над ней, защищая и заявляя на нее права.
Это было похоже на рай.
Еще никогда в жизни она не ощущала такую связь с другим человеком.
Боль отступила, и Маркус начал двигаться. Сначала медленно, вторгаясь все глубже в ее святая святых, затем смелее. Мощный гребень его мужского достоинства терся о восхитительную точку в ней, и она приподняла бедра, желая большего.
— Кора, — прохрипел он, и в ее имени прозвучал целый мир. Она провела пальцами по его лицу, словно слепая, которая хотела запомнить его черты. В этой комнате, в этом лоне греховной тьмы она забудет всю боль, которую он ей причинил.
— Маркус, — она повернулась к нему лицом. Он коснулся губами ее рта, щеки, уголка глаза, давая ей безмолвные, мучительные обещания, в то время как его тело получало удовольствие от ее. Он издал протяжный мужской стон, проникая глубже. Его глаза были закрыты, лицо напряжено, как будто он нашел что-то важное, что-то прекрасное, о чем мечтал, но никогда не надеялся получить.
Да, она молилась. «Маркус, вернись ко мне». Он снова застонал, мышцы его спины превратились в сталь под ее ласкающими руками.
Она это почувствовала. Впервые поняла, как гармонично все сочетается, словно каждая его частичка создана для того, чтобы доставлять удовольствие ей.
Он был создан для нее.
— О боже, — воскликнула она. — О… о… о! Маркус!
Она выгнулась дугой, прижалась к нему, запустив пальцы в его волосы, когда наступила кульминация, яркая и красивая, и такая, такая правильная. Да, да. Это. Он.
Толчок, второй, третий, и Маркус глубоко вонзился и остался там. Кора крепко держалась и надеялась, что правильно поняла знаки.
Спустя, казалось, целую вечность, он вышел. Кора зашипела, внутри нее все протестовало.
— Ты в порядке? — он всмотрелся в ее лицо.
— Все хорошо. — Ноги подрагивали после напряжения мышц. Завтра у нее все будет болеть. — Это было… спасибо. — Она не должна благодарить своего тюремщика. Но это же был Маркус. Он вернулся к ней на мгновение, и это мгновение было прекрасным.
— Да. Ты молодец. — Он раздвинул ее ноги и принялся изучать пятна на простынях. Водянистые цвета — свидетельство ее девственности. Она закрыла руками лицо. Она не должна смущаться, но это казалось слишком интимным. Она пролила из-за него кровь. Ее кровь, смешанная с его семенем.