Невидимые
Шрифт:
На рассвете появилась деревня. Увидев ее, Алекс собрался даже - едва ли не впервые в жизни - поцеловать порыжевший от времени медный крест, оставшийся из приюта. Но как раз пару недель назад он его проиграл. На руках в тот раз оказались две семерки. Взял еще карту - десятка. Но и третья семерка бы не изменила расклад: противнику пришли туз и король.
На удачу, какая-то старуха-крестьянка вышла за хворостом. Алекс сумел убедить ее оказать ему помощь. Напугалась... Хотя что он мог ей сделать, когда на ногах не держался? Доволокла
Отошел, отлежался. Украл у прачки барские шмотки и сел на ближайшей станции в поезд - думал вернуться домой.
Там и встретил Маруську, будь она проклята.
Она кокетничала, прищуривая распутные серые глаза и показывая глубокий вырез платья. Похоже, приняла по тряпкам за благородного.
Было понятно, к чему все идет. Когда девка настойчиво предложила выпить, Алекс не стал спорить - сделал вид, что уловка удалась. Притворился спящим - и через миг поймал шалаву за руку у своего кармана.
– Заскучала?
Он разорвал ее одежду, на что она смотрела с усмешкой. Шлюха и не думала сопротивляться, и даже - наоборот.
Они ни о чем не говорили, пока поезд не прибыл в ближайший город. А там сошли.
Она не ушла.
Остановились в гостинице - для этого Алекс снял с кого-то часы.
Потом он еще долго промышлял на улицах. Но только пустоголовые путники не всегда имели при себе тугие карманы. Идти на что-то серьезное в одиночестве - не вариант, да и переходить дорогу местным чревато.
И тут Алекс послушал Маруську, которая вдруг предложила занятную вещь. Они стали работать вместе, и дела пошли просто отлично.
Прошло несколько месяцев, и Алекс решил вернуться. Передал, наконец, своим, что остался жив.
И уже тогда его не раз посещало желание убить эту суку. Оказалось, что она - совершенно бесплатно - раздвигала ноги перед каждым, кто только поманит.
Ее болтовня и проделки, за которыми приходилось постоянно следить, отнимали все время. Раздражало. Бесило.
Но так прошло целых три года. Под конец он избивал Маруську почти каждый день. Старался при этом не изуродовать. Непростая задача.
И ведь Алекс привык. Провалился в болото, там и увяз. За все время так и не собрался заглянуть в Старый город. Хотя кое-какие вести и доходили. Вот, рассказали о том, что Легкий старьем занялся.
Давно стоило просто убить Маруську. А лучше всего - прямо тогда, в поезде.
...Тощий сопел и хлюпал разбитым носом.
– Алекс, а кто этот Легкий?
Уже совсем скоро все с ним станет понятно.
– Посмотришь. Ну что, они были правы, как думаешь?
– Те, кто пришел? Ээ... Да.
– Так выходит, это ты неправильно сделал?
Задумался.
– Правильно.
– Что так долго отвечал? Что, хочешь сказать - я тебя заставил?
– Нет-нет. Я сам.
Хорошо.
– И что, мы все правы, что ли?
– подумав еще, с сомнением спросил Тощий.
– Разве так может быть?
–
Ага. Еще как.– И что теперь делать?
– Ну, смотря что тут лежит...
– В смысле?
– Помолчи.
Там, возможно, просто ловушка.
Замок только с виду выглядел сложным. Алекс не особо понимал в механизмах, но с таким и сам разобрался. Просунул в разъем запасной ключ от театра, взял камень потяжелее... Вот и готово.
Тощий смотрел, выпучив глаза.
– Ой, ловко!
– Да тут нечего уметь...
Алекс осторожно заглянул внутрь. Довольно светло - лучи проникали сквозь щели. Прислушался. Кто-то хлюпал.
Зашел, положив руки на оба кармана - кто знает, что пригодится.
Склад все такой же. Хотя с ним-то что могло случиться?
В углу, у бочек, что-то лежало. Шевелилось. Живое.
Еще шаг.
Девка, обвязанная веревками. Светлый затылок - точно не Маруська.
И что это значит?
Оглядываясь, Алекс подобрался поближе. Повернул находку лицом. Во рту - тряпка, конечно. Нет смысла вытаскивать - один визг.
Тощий закашлялся. Ну, началось.
Достал нож, разрезал веревки.
Она села, безумно озираясь. Грязный порез на лбу вздулся, но уже потемнел.
Прежде Алекс ее точно не видел.
– Дай руку.
Она послушалась.
– Да как так можно? Барышня ведь!
– взвизгнул Тощий и все-таки выбежал на улицу.
На правой руке пальцев у нее не было.
– Другую.
А на левой остались три. Странный выбор.
То, что находилось в посылке, точно принадлежало ей.
– И что это значит?
– спросил Алекс вслух, не ожидая ответа.
Совершенно непонятное дерьмо.
***
Селкет снова стояла в одном ряду с остальными, как и тысячу лет назад.
Ее пустые глазницы, несомненно, видели куда больше, чем любой возможный свидетель.
Однако статуэтка защитницы мертвых - увы - не могла ни о чем рассказать.
17
– Я какую неделю без отдыха. Отчего их так тянет на разговоры как раз тогда, когда я не должен бывать в участке?
– Вот уж не знаю, Николай Петрович. То есть - она ведь еще вчера вас звала.
– Фу, до чего от нее смердит. Вы бы их в баню вывели. Жара какая стоит: поди, еще и хвороба начнется - всех нас перезаражают. И постригите. Даже отсюда вижу, что вшами кишит.
– Так некому. Это ж сколько человек на одну помывку-то надо? Тут ведь на миг отвлечешься - а они и врассыпную, точно клопы на свету.
– Ладно. Говори, Митрофанова, чего хотела, да побыстрее. У средней дочери моей именины - подарка, небось, заждалась.
Вихрастый сел за стол, вытянул перед собой тонкие руки. И впрямь торопился: Матрена заметила, как он постукивает ногой.