Невеста в саване
Шрифт:
Монтан повернулся и уставился на девушку на подоконнике. Та даже не взглянула на него. Глаза её остановились на Рубенсе. Личико её было обезображено страданием, искажено, пухлые яркие губки сжались в тонкую линию. Жизнь в ней осталась только в золотых кудрях.
— Найрн, — хрипло закричал Монтан. — Ты ведь не говорила этого, правда? Ты не могла…
Его голос разбился о её абсолютную каменную неподвижность. Она даже не моргнула.
Монтан резко развернулся на каблуках, взглянул на детективов и пожал плечами.
— Хорошо. Пошли, ребята? Куда угодно, лишь убраться к дьяволу отсюда, — и он направился к двери.
Та мягко захлопнулась
Хью Бэрон только что вернулся домой. Он уже знал, что дочь мертва. Мисс Карлайл явно не улыбалось с ним разговаривать. Она снова превратилась в элегантное воплощение смерти. Пару раз она сказала «да» и «нет», и потом заверила:
— Никакой халатности с нашей стороны, мистер Бэрон. Полиция уже здесь. Они думают, что Барбара была… убита.
Макки взял у неё трубку, попросил мистера Бэрона подождать и обещал приехать через несколько минут. Как только он положил трубку, вошел Пирсон с докладом. Макки слушал и кивал. Потом повернулся к группке измученных людей, пожимая плечами:
— Простите, но вам придется ещё ненадолго остаться. Окружной прокурор Двейр едет сюда. Он хочет сам поговорить с вами.
И не взглянул ни на кого, Макки вышел из комнаты.
Глава 8
Только этим визитом в дом на 63-й авеню, прямо рядом с Парк-авеню, завершился список подозреваемых. Хью Бэрон был в школе на Шайнбоун-авеню этим вечером. Он и был темной лошадкой, человеком на балконе студии, который ускользнул по окончании показа. Признается он сам или нет, оставалось загадкой. У него не было выбора, обстоятельства вынуждали.
Бэрон ожидал их, когда они подъехали к дому. Это был симпатичный домик из красного кирпича с зелеными ставнями и зеленой дверью. Он был только чуть-чуть менее изящен и ухожен, чем его соседи. Ну, дела в последние несколько лет далеко не процветали, а такой дом вместе со дочерью светской львицей наносили существенную прореху папочкиному кошельку.
Их встретила женщина средних лет в белом переднике, с совершенно сухими глазами. Где-то трезвонил телефон. Макки посмотрел на часы. Четыре минуты второго. Он послал одного из прихваченных с собой детективов допросить слуг и, в сопровождении Пирсона, последовал за женщиной наверх, мимо модернистской, не слишком приятной гостиной, через довольно мрачный холл в маленькую, забитую книгами заднюю комнату. К ней примыкала спальня. Дверь распахнута настежь.
Кабинет был запущен, но обжит и удобен. Посреди него стоял Хью Бэрон. Лет пятидесяти, среднего роста, стройный, слегка сутулый, как кабинетный работник или ученый. Лицо было слишком длинным, но с высоким и широким лбом. Сине — зеленые глаза мечтателя смотрели куда-то внутрь, контрастируя с квадратной челюстью и тонкими, прекрасной формы губами. Он был в штучных брюках, белой плиссированной рубашке и при черном галстуке под поношенным твидовым спортивным пиджаком с дыркой на локте.
Погибшая девушка не имела с ним ни малейшего сходства; она все унаследовала от матери, урожденной Ван Скот. Портрет покойной Вирджинии Бэрон висел над пустым камином. Худенькая блондинка с чеканными чертами, требовательными голубыми глазами
и надменной миной.Смерть единственной дочери не могла не стать ужасным ударом для Хью Бэрона. Он был скорее потрясен, чем опечален. Возможно, печаль придет потом. Он воспринял факт убийства без возражений и ужаса, не выразил никакого удивления и слушал молча, пока шотландец вкратце рассказывал ему, что произошло.
Когда Макки закончил, он заговорил, запинаясь и косясь на Пирсона.
Капитан, сидящий на стуле лицом к камину, вдруг насторожился. Заметенный далеко вглубь чернеющий брусочек был деревянной хозяйственной спичкой, сломанной и погнутой, как гнут её пальцы глубоко задумавшегося о чем-то человека.
Не все спички в мире были из Международной Школы Дизайна на Шайнбоун-аллее. Тем не менее, шотландец был начеку. Бэрон смотрел в сторону от камина на его непроницаемое лицо. Он медленно произнес:
— Я был в школе сегодня вечером, вы знаете, — затем упал на вращающийся стул за столом и рассказал подробности.
Его действия были очень похожи на то, что Монтан рассказал о себе. Спустившись вниз после окончания показа, он наткнулся на толпу, ещё не зная, что посереди неё лежит изувеченной тело его дочери. Разница была в том, что Бэрон оказался внизу позже, он добрался до аллеи, когда Инглиши уже опознавали погибшие. В ином случае он бы с ними встретился — чего не произошло.
Бэрон объяснил, почему спустился свободно и его не остановили. Он спустился с пятнадцатого на четырнадцатый этаж, открыл дверь в приемную и увидел племянника с женой, ожидающих лифта.
— Я не хотел видеть Артура или Фанни Инглиш, инспектор. Артур прекрасный парень, прекрасный, а она милая женщина, она мне нравится, но я не хотел тогда обсуждать с ними дела Барбары и Джордана Фэрчайлда. Они не одобряли; я знаю, они не одобряли, потому что оба говорили со мной по телефону перед обедом. Барби заезжала к ним сегодня днем по дороге домой, и все рассказала.
Итак, мистер и миссис Инглиши знали о предстоящий женитьбе. Не её ли невозможности они так обрадовались? Если да, то почему? Ответа не было.
— Да, мистер Бэрон?
— Да. Ну… — Бэрон собирался вернуться в художественную школу, он просто вышел за сигарами, но ему пришлось идти дальше, чем он предполагал, а ночь была чудесна, поэтому он плюнул на возвращение и вместо этого пешком отправился домой. И только там узнал, что его дочь мертва — звонили и газетчики, и полиция.
Макки не знал, где в своем рассказе Хью Бэрон исказил правду. Должно быть, в самом начале; но где-то точно. Он был приятным мужчиной. Но не был обожающим отцом, и вполне мог убить свою дочь. Неприятная мысль — но такое слишком часто случалось в истории преступлений, чтобы просто её отбросить.
Жизнь девушки оборвалась накануне её свадьбы с Фэрчайлдом. Бэрон сказал, что не одобрял этой свадьбы. Макки поинтересовался, почему. Бэрон пожал плечами:
— Я просто думал о само собой разумеющемся. Я ничего не имею против лично Фэрчайлда. Я знаю его долгие-долгие годы. У меня нет к нему неприязни. Он одаренный художник и вдобавок ещё неплохой бизнесмен. Эта школа приносит, или должна бы приносить, большой доход. Но Джордану сорок восемь или сорок девять, а Барбаре двадцать три. Женитьба даже при располагающих обстоятельствах — азартная игра. Но с такой разницей в возрасте… к тому же, это невыгодно финансово. Я пытался объяснить это Барби. Джордан небогат, а она… она привыкла к роскоши.