Невеста сына
Шрифт:
– И что ты делаешь?
– женщина извернулась в его руках, поднимая к нему лицо.
– Узнаешь, - прошептал он ей губы.
– Иди сюда.
Он хотел сделать ей этот маленький подарок. И еще кое-что.
А еще чуть раньше он от ее имени дал команду инициировать развод.
***
Спустя три недели...
глава 27
Что
Потому что весь мир вокруг нее как будто вымер. Точнее, куда бы она ни сунулась, везде как отрезано.
И в довершение всего у нее отозвали доверенность на управление тем пакетом акций. Оказалось, сменились владельцы. Это был крайне неприятный удар, просто шок - узнать об этом по телефону. Она попыталась объяснить, что могла бы и дальше представлять их интересы, и тогда им не нужно будет...
Ответил какой-то адвокат.
Объяснил ей сухо и безэмоционально, что ее услуги не требуются.
Конечно, она звонила потом Павлу. Сволочь мелочная!
Павел Всеволодович сам был в бешенстве. Ведь это все приобреталось через верных людей, на которых он имел рычаги воздействия. Все эти люди были у него в кулаке.
Пришлось общаться с каждым, вытрясать правду. Чтобы узнать, что его тупо предали. Тот, кто перекупил акции, имел компромат на каждого. И как Павел ни давил, ничего не добился. Самое неприятное, что он в какой-то момент сорвался. Потерял контроль.
После этого его вызвал к себе глава города и наедине в приватной беседе сказал:
– Ищи место.
– Что?
– Павел похолодел.
– По-хорошему уходи, Павел Всеволодович. Пиши по собственному желанию, в связи с переездом, по состоянию здоровья, мне все равно. Иначе пойдешь по статье.
– Евгений Борисович, - взмолился он.
– Я отработаю...
Все же можно решить, он был уверен. Но тот глянул на него из-под бровей и проговорил:
– Ты замарался, Павел Всеволодович.
Ужасно было признать свое поражение! Он людям в глаза смотреть не мог. Как раненый зверь.
Неделю после этого он ходил как в воду опущенный. Потом решился на медицинское освидетельствование. Но уволиться по состоянию здоровья тоже было не так-то просто.
Павел на дерьмо изошелся, понимая, что по этой статье можно уволиться, только если тебе отрежут голову. Столько подводных камней, унизительное предложение о переводе, на которое пришлось подписать отказ в присутствии трех свидетелей. Теперь его могли уволить только по истечении четырехмесячного срока.
Хорошо хоть в чем-то пошли навстречу, делу не дали огласку. И пока он дохаживал, но просто
по инерции.И все это время он жил в их семейной квартире.
***
Три недели с лишним прошло.
Мария вернулась из отпуска.
Это были замечательные три недели. Маша отдохнула и посвежела и даже помолодела, кажется. Потому что, когда смотрела на себя в зеркало, видела, что гусиные лапки уголках глаз почти исчезли, а кожа как будто подтянулась и светится. А еще у нее чуточку подросла грудь.
И да, у нее сияли глаза. Именно так, как должны сиять глаза у счастливой женщины. А улыбка...
Оказывается, это здорово - оставить дома проблемы и просто жить.
Но сейчас пришлось ненадолго нырнуть во все это опять. Через два дня будет собрание акционеров, потом еще предстоял развод с разделом имущества. Но это не слишком напрягало Машу, все, что она хотела сделать, было уже сделано.
Прилетели вечером. Она еще была полна впечатлениями и тягучим сладким ощущением близости. Когда подъехали к дому, Владимир сказал:
– Я захожу первый.
Маша рассмеялась и пожала плечами.
– А ты здесь жди. Я позвоню.
Еще откуда-то охрана нарисовалась, стали сдержанно здороваться:
– Здравствуйте, Мария Александровна.
Хотелось сказать - ты параноишь. Но Маша только вскинула вверх ладони. Молча отошла в сторону и смотрела, как он заходит в подъезд. И черт побери, волновалась. Минута прошла, пять...
Она не выдержала, поднялась.
***
Павел был в ярости, когда Иевлева увидел.
Но в квартиру впустил. Не сразу, но тот названивал. Не хватало еще устраивать разборки у всех на виду, Павел теперь вообще людей сторонился, ему казалось, все смотрят на него и знают. А тут такой «сюрприз».
– Чему обязан?
– спросил, скалясь ухмылкой. Он пока еще в своем доме, а адвокат пусть идет нах***.
Тот не ответил, вместо этого задал встречный вопрос:
– Вижу, ты замки сменил?
– Да, чтобы подобные тебе не шастали.
Вовика он ненавидел и винил во всех своих несчастьях. Падальщик хренов, чертов адвокатишка. Влез в его жизнь и все изгадил.
– Умм, - Иевлев огляделся.
– Понятно.
Что тебе понятно?!
– хотелось заорать и вмазать Вовику по его лощеной физиономии. Достали его игры в дипломатию, Павел спросил в лоб:
– Где Мария?
Три недели жены дома нет. Ёпта! Это было отдельный повод лицо от людей прятать. Как будто мало ему было того, что он работы лишился.
– В отпуске, - продолжая осматриваться, спокойно ответил Иевлев.
И тут входная дверь открылась. На пороге показалась Мария и позвала:
– Вова, ты где?
– а голос настороженный.
Павел до того как-то сдерживался, сейчас окончательно снесло крышу. Как увидел ее, похорошевшую, явно натрахавшуюся, чуть с ума не сошел.
– Вова где?!
– взревел.
– А где твой муж, ссука?! Где шлялась?!
– Рот закрой, - Владимир сразу оказался перед ним и перехватил за руку.
– Пошел отсюда!
– рявкнул он.
– Не с тобой, с женой говорю!