Чтение онлайн

Я пошел им навстречу, но женщина при виде меня замахала рукой, чтобы я не подходил. Аня даже не посмотрела, она шла безучастная и равнодушная ко всему, что происходит вокруг.

Я не знал, что мне делать, подходить нельзя, но что делать дальше?

Когда они прошли мимо, я проводил взглядом. А потом когда сели в машину и она поехала, я видел, как Аня повернула голову, посмотрела на меня. Взгляд её равнодушный и пустой.

А потом она отвернулась, черная машина проехала и скрылась за поворотом.

Аня

В

своей комнате я лежала на кровати и думала о том, что мир рухнул. Ничего нет. Больше ничего. Всё что держало меня, что было самым главным, самым близким — ушло. Жизнь теперь не имела смысла, потому что я не знаю как жить. Не знаю что делать, куда идти, не знаю. Не умею.

Не хочу видеть никого. Только хочу видеть папу. Только его. Без него ничего не нужно мне.

Всё рухнуло в тот день, когда он умер. И до сих пор, перед глазами его лицо.

Что я могла изменить, поехать с ним? И возможно тоже погибнуть. А может быть, всё случилось бы иначе? Может именно то, что я отказалась и послужило причиной?

Не хочу думать, хочу спать, только спать.

Приходит Дуня, приносит еду, сидит, смотрит на меня. А мне тошнит от голода, но есть, тоже не могу. Ничего не хочу.

Только чтобы вернулся папа.

Не знаю, сколько прошло времени с похорон. Теперь это не интересно. Сижу в комнате, смотрю фотографии, ем, засыпаю, просыпаюсь, снова смотрю. Бесконечно.

Почему так несправедливо. Я даже не успела ему что-то сказать. Не успела. А теперь никогда не скажу.

Катя горничная несколько раз докладывала, что Тимофей ждёт у ворот. Я приказала не пускать, не хочу его видеть. Никого не хочу. Все достали. Буду лежать тут и никуда не ходить. Не хочу. Не буду.

А однажды я проснулась утром и почувствовала, что хочу видеть Тимофея. Ведь он мог меня утешить, мог помочь. Правда не понимала, чем именно он бы помог. Но может зря я отталкивала.

Почему-то сильно захотелось есть. Я встала и пошла в низ, на кухню.

Дуня что-то напевала под нос, когда повернулась так и подскочила:

— Ох, тьфу на тебя, как приведение ходишь! Ну что кушать захотелось? Сейчас, я тебе быстренько омлетик сбацаю, с грудкой.

— Не хочу омлет.

— А что же ты хочешь, говори — враз приготовлю.

— Хочу… хочу… не знаю, чего хочу, но не омлет.

— Моя ты дорогая. Ну хорошо, может блинчики?

— Да! Или нет… не хочу блинчики, хочу жареную картошку.

— Сию минуту, будет тебе жареная картошечка. Не успеешь даже сходить умыться и переодеться.

— Зачем? — я нахмурилась.

— Потому что ты похожа на чёртика, иди, умывайся. Быстро.

Я вернулась в комнату и глянула на себя в зеркало.

Да уж. Ничего себе — помятое лицо, всклокоченные, спутанные волосы. Это сколько же я вот так спала?

Спустилась к Дуне, уже расчёсанная и умытая. Запах жареной картошки заставил почувствовать что-то неприятное в животе. Проголодалась.

— Сейчас помидорчик порежу и огурчик. Сок будешь?

— Да.

— А чай?

— И чай буду, всё буду.

— Вот это мне уже нравится.

Я поедала все, что она мне подсовывала,

но в какой-то момент почувствовала, что сейчас лопну и тогда я отодвинула тарелку и сказала:

— Всё, не могу больше, — и посмотрела на довольное лицо Дуни.

— Наконец-то, проснулась.

— А сколько я там была?

— Третья неделя пошла. Я уже думала всё.

— Что всё?

— Ничего, это я так просто о своём.

Я вышла из дома, потянулась, и глянула на лучи солнца, что пробивались сквозь деревья. И почему-то так захотелось что-то делать, двигаться и идти куда-то.

И захотелось увидеть Тимошу…

Что же это я совсем за него забыла? А ведь он каждый день приходит.

Ну что же, значит, начнём всё заново?

Тимофей

Ничего не понимаю. Почему она закрылась, почему бросила меня? Закрыла все двери и не даёт возможности помочь.

Как поступить, оставить в покое, дать ей страдать в одиночестве? Но ведь я тоже потерял сестру, и нам можно было бы страдать вместе. Постепенно я понял, что ей тяжелее, чем мне, она никогда не знала никого другого. И она такая наивная, совсем неприспособленная. Как будет познавать этот мир одна? Ведь она не знает ничего дальше забора своего дома.

Теперь я нужен ей вдвойне, даже втройне. Я должен быть там, с ней, а оббиваю её порог и даже не могу заглянуть внутрь. Сто раз обходил вокруг забора и даже дерево спилили. Неужели так сильно она не хочет меня видеть?

Но если так, пусть скажет это прямо мне в лицо и клянусь, я не буду настаивать. Просто повернусь и уйду. И пусть это будет стоить мне миллионов. Но я не стану даже подходить к её дому.

Пусть только скажет.

А пока, всё что мне известно, это закрытые ворота и слова горничной, что меня не хотят видеть. Что же, подожду, до тех пор, когда меня видеть захотят.

И я перестал приходить.

А примерно через месяц после всего что случилось, я получил смс — Приходи сегодня.

Не нужно и говорить, как быстро я собрался и уже через полчаса стоял под воротами Ани. Калитка открылась сразу, как позвонил, и я, слегка неуверенной походкой прошел к крыльцу. Стеклянные двери открылись, уже совсем не смело я вошел в холл. Никого не было. Я осмотрелся, постоял.

Наконец вышла горничная и сказала:

— Прошу вас.

Я поднялся на второй этаж и увидел, одна из дверей открыта. Вошел. Никого.

Смятая постель, подушки разбросанные по полу.

— Аня! — позвал я, но никто не откликнулся.

Немного постоял, решил выйти, а то может не так комната. Но только хотел выйти, открылась другая дверь и вошла Аня.

— Ты пришел? — она как будто не ожидала меня увидеть.

— Пришел.

Аня прошла по комнате, она как будто не знала, куда себя деть. Я пошел к ней, но она остановила:

— Не подходи, не надо.

— Почему?

— Потому что ты думаешь, что я…

— Да ничего я не думаю, — выпалил я, — это ты так решила, что я так думаю. А я… я не понимаю, почему ты отталкиваешь меня?