Чтение онлайн

Ноэль поняла, что там нет ничего, что бы ей действительно хотелось с собой взять. Ее имущество было до боли скромным: несколько старых театральных афиш Дэйзи, ставших с годами желтыми и хрупкими; осколок синего стекла, который Суинли выловил для нее из реки; кусок лиловой ленты, которую она носила, когда была ребенком; огарок свечи; какие-то обноски. Когда Ноэль не вернется, обитатели дома сбегутся в пустующую комнату и, словно тараканы, все растащат.

Ну что ж, добро пожаловать, горько подумала Ноэль. Все необходимое, было при ней.

В свертке у ее ног лежал самый маленький предмет – золотое обручальное кольцо, которое она сняла с пальца. Ноэль затолкала его глубоко в карман изумрудного платья, когда сменила свою одежду.

Это было то самое платье, весьма вызывающий предмет ее безвкусного наряда, который занял больше всего места в свертке. Оно служило постоянным напоминанием о том, что она перенесла.

Она поклялась, что не уничтожит платье до тех пор, пока не отомстит тому, кто нанес ей оскорбление. Она отказывалась слушать здравый смысл, который предупреждал ее о том, насколько нелегкой задачей будет отомстить за себя Куину Коупленду. И не важно, как будет трудно, но она поставит его на колени, заставит его умолять так, как умоляла она, чтобы увидеть его униженным. А до тех пор она не успокоится.

В свертке оставался спрятанным один последний предмет – прочный нож с коротким лезвием и рукоятью из бледной кости. Когда Летти вела Ноэль через кухню, острый взгляд девушки заметил его на углу стола, рядом с кучкой очищенного картофеля. С молниеносной ловкостью она стянула со стола нож и спрятала его в складках юбки.

Если бы она задумалась, то она не нашла бы никакой иронии в том, что могла украсть нож без зазрения совести, хотя гордость не позволяла взять деньги, которые ей давали. Деньги сделали бы из нее шлюху, а нож был просто заменой того, который у нее забрали. Мысль о твердом стальном лезвии, надежно спрятанном среди изумрудного платья, согревала ее словно сверкающие тлеющие угольки, и поддерживала ее смелость.

Солнце догорало у горизонта, сверкая в последней попытке противостоять силам природы, которые неумолимо отдаляли этот край Англии от его влияния. Ноэль закрыла глаза от яркого света. Она чувствовала себя изнуренной и больной, а внутри у нее была пустота. Карета слегка покачивалась, колеса размеренно шуршали по дороге. Перед тем, как она провалилась в тревожный сон, ее последним осознанным образом было худое лицо с черными жестокими глазами и твердые губы, сжатые в усмешке.

– Пора просыпаться, мэм.

Глаза Ноэль распахнулись лишь для того, чтобы увидеть молчаливую Летти, которая, неуклюже вошла в комнату.

Произнося слова так, как будто каждое из них давалось ей через силу, она пробормотала:

– Миссис Пэйл будет ждать вас в своей гостиной после того, как вы позавтракаете.

Неуклюжие движения Лети, казалось, соответствовали ее большим коровьим глазам, глуповатому виду и румяному лицу. Она прошла в переднюю часть комнаты, которая была залита солнечными лучами, и поставила маленький поднос с завтраком на стол с мраморной крышкой.

Это был непривычный запах свежеиспеченных круассанов, соблазнительно смешивающийся с изысканным и роскошным ароматом шоколада, который, наконец, заставил Ноэль поднять голову с ее мягкой подушки. Из того немногого, что она могла вспомнить с ее приезда прошлой ночью, это то, как ее вели вверх по лестнице, а затем помогли надеть ночную рубашку, и поэтому она оказалась абсолютно неготовой к той красоте, которая царила в комнате.

Задняя стенка кровати, на которую девушка опиралась, была из красного дерева, с изящными изгибами. Балдахин узорчатого синего шелка свисал с деревянного карниза. Драпировки были дважды перевязаны на каждой стороне золотыми шнурами с кисточками, которые были сделаны из переплетенных волокон и крепились к стене. Туалетный столик был покрыт такой же узорчатой тканью. Три окна были занавешены синими драпировками более бледного оттенка и симметрично струились вдоль передней стены комнаты. Алебастрово-белые стены были украшены лепным декором, окрашенным в тот же синий цвет, что и драпировки.

Неуклюже поднявшись, она какое-то время стояла,

оглядывая обстановку комнаты. В ней было зеркало с позолоченной рамой, комод, изящный стул с маленькой изогнутой спинкой, два алебастровых канделябра, и светильник с синим абажуром. Это было даже прекраснее, чем она когда-либо себе представляла.

Пока Ноэль осматривала комнату, она ждала, что Летти уйдет, и тогда она сможет одеться, но служанка не торопилась, поправляя постельное покрывало с невероятной аккуратностью. Ноэль задумалась, было ли это традицией аристократов, позволять слугам присутствовать в комнате, пока домочадцы одевались. Если и так, то эта традиция казалось глупой. Даже карманная воровка из Сохо знала, что уединение было так же необходимо, как и еда.

Так как девушка, похоже, не собиралась уходить, Ноэль решила воспользоваться уединением прикрытой занавесью небольшой ниши в дальней стене комнаты. Она шагнула в нишу и задернула за собой занавеси.

Как отличалась эта крошечная комнатка от той, где были грубые гигиенические средства, к которым она привыкла! Здесь был столик для умывальных принадлежностей, множество элегантных бутылочек, содержащих разнообразные душистые косметические средства, вышитые полотенца и огромных размеров ночной горшок, который во всю длину был украшен церемониальным портретом покойного Георга III [3] . Впервые с того момента, как она проснулась, у нее улучшилось настроение и вырвался тихий смех, потому что она собиралась справить нужду в присутствии Его Величества. Несомненно, обычаи дворянства были весьма странными.

Только она закончила приводить себя в порядок, как штора умывальной комнатки отодвинулась и за ней показалась молчаливая Летти с безобразным коричневым платьем в одной руке, и нижней юбкой в другой. Ноэль развернулась, возмущенная этим новым вторжением в ее уединение.

Служанка неуклюже стояла, со стоическим выражением на лице. Ноэль было трудно представить, как такая неуклюжая женщина могла работать служанкой у столь элегантной леди, как Констанс Пэйл. Чего она не понимала, так это, как госпожа с этой служанкой могли так хорошо подходить друг другу. Хотя и медлительно, но Летти очень старательно заботилась о своей хозяйке и ее гардеробе. В свою очередь Констанс была чувствительна к неловкости Летти и принимала ее с тихим утешением.

Тем не менее, Ноэль не могла этого осмыслить. Летти просто была еще одним грозным стражем на этой чужой земле, куда ее вынудили приехать.

– Что вам нужно?

Едкий тон Ноэль никак не отразился на выражении лица Летти.

– Помочь вам одеться, – пробурчала она.

– Я сама могу прекрасно одеться, спасибо, – возразила Ноэль и, забрав у Летти коричневое платье, снова задернула занавеси.

Девушка надела чистое нижнее белье и натянула платье через голову, затем она выскользнула из умывальной ниши и обнаружила терпеливо стоящую Летти около подноса с завтраком, ее глаза были опущены.

Ноэль ощутила резкий приступ раскаяния от того, что так невежливо разговаривала с этой женщиной. Она просто выполняла свою работу, которой была обучена. Чтобы загладить свою вину, она махнула рукой в сторону подноса с завтраком.

– Это все так замечательно пахнет, но здесь гораздо больше, чем я могу съесть. Вы не хотите немного?

Коровьи глаза удивленно моргнули, и ее бесстрастные губы, хотя и были далеки от улыбки, смягчились.

– Я уже поела.

Ее совесть успокоилась, Ноэль уселась перед подносом с завтраком и укусила круассан из слоеного теста.