Чтение онлайн

Карл оживляется, но ненадолго, потому что Карен продолжает:

– Без врачебной сигнатуры. Несколько лет назад это снотворное продавали без рецепта; должно быть, она тогда его и купила. Или из-за границы привезла.

Карл выдвигает глубокий нижний ящик, сует руку под стопки аккуратно сложенного белья и ночных рубашек. Вдруг замирает, морщит лоб и вытаскивает что-то вроде большой книги в потрепанном голубом переплете:

– Бинго! Фотоальбом.

– Уже кое-что. Сперва пусть им займутся криминалисты, а после и мы поглядим, вечером в участке. Ладно, давай быстренько

осмотрим, что тут осталось. А затем потолкуем с Харальдом Стееном, и как можно скорее.

– С соседом, который ее нашел?

Карен кивает.

На двери во вторую спальню видны дырочки от шурупов, словно раньше там была какая-то табличка, но ее сняли. На узкой кровати, застланной полосатым розовым покрывалом, сидит игрушечный медведь, смотрит на них из-под афиши с четверкой улыбающихся парней.

– “One Direction” [1] , – говорит Карл. – Племянники с ума по ним сходили.

Я знаю еще одного, думает Карен, чувствуя, как сжимается грудь. Она молчит.

На белом комоде – маленькое стилизованное деревце из желтого металла, через тонкие веточки переброшены разноцветные стеклянные бусы и маленький браслет с брелоками. Над комодом возле зеркала висят на золотом крючке розовые балетные туфельки с длинными шелковыми лентами. Карен открывает верхний из двух ящиков, только чтобы убедиться, что он аккуратно выстлан бумагой с розовым узором, но совершенно пуст. Когда она выдвигает нижний ящик, внутри что-то гремит – два бокальчика из серебряного пластика сиротливо катаются туда-сюда по деревянному дну.

В покинутой девичьей комнате витает печаль. Это мавзолей утраченного ребенка, ребенка, который не живет здесь уже много лет. Карл словно читает ее мысли.

– Наверно, она использует эту комнату как гостевую, – говорит он, и Карен спрашивает себя, кого он пытается утешить – себя или ее.

– Может быть, – неуверенно отвечает она.

Что-то подсказывает ей, что гости у Сюзанны Смеед бывали редко. Каждая комната, которую они осматривали, только усиливала впечатление одиночества.

Быстрый взгляд в ванную – тоже ничего интересного. Там царит угловая ванна с кранами под золото. Огромная, она выглядит в маленьком помещении совершенно нелепо. Розовый пушистый коврик застилает узкую полоску пола. В шкафу ничего примечательного: электрическая зубная щетка, таблетки от головной боли, витаминные добавки, зубная нить, еще одна баночка снотворного и длинный ряд средств по уходу за кожей и духов. Возможно, лишнее подтверждение Сюзанниной любви к покупкам, думает Карен и с некоторой завороженностью разглядывает баночки и флаконы с логотипами “Клиник”, “Д-р Брандт”, “Экзювьянс” и других марок, о которых она вообще не слыхала.

– Не найдем мы тут больше ничего, пока криминалисты не сделают свою работу, – говорит Карен. – Пошли к старику Стеену.

Дом Харальда

Стеена расположен всего в двухстах метрах ниже по реке считая от дома Сюзанны, на другом берегу Лангевиксо. Карен с Карлом шагают по глинистой тропинке вдоль воды, и Карен рассказывает о предварительных выводах Кнута Брудаля.

– Кража со взломом? – нерешительно спрашивает Карл, натягивая капюшон, чтобы укрыться от мороси.

– Может быть. Сумка Сюзанны валялась в траве возле крыльца, бумажника в ней не оказалось. И несколько ящиков комода были выдвинуты, содержимое перерыто.

– Ну, тогда…

– С другой стороны, в посудном шкафчике стояла банка из-под чая с наличными, так ее не тронули. По словам Ларсена, семьсот пятьдесят марок двадцать шиллингов. В общем, если кто-то охотился за деньгами, банку он, по крайней мере, проморгал. Остальное ты сам видел, ни гостиную, ни спальню не обыскивали, только комод в передней.

– Мобильный? Компьютер?

– Ни то ни другое пока определенно не нашли, так что, возможно, они украдены. Но больше в доме как будто бы ничего не пропало, во всяком случае ничего такого, что обычно тащат воры. Например, по словам Ларсена, в одном из кухонных ящиков лежит шкатулка со столовым серебром, набор из семидесяти двух предметов, а ведь его даже самый глупый воришка прихватил бы. Зато исчез ее автомобиль. Я знаю, она ездит на “тойоте”, и ни на участке, ни на дороге машины нет.

– Ты объявила ее в розыск?

– А как ты думаешь? Этим Йоханнисен занимается. Еще я вызвала Корнелиса Лоотса и Астрид Нильсен, чтобы опросили других соседей в округе и выяснили, не видел ли кто чего или не слышал.

– Самое странное, что дом был заперт, – говорит Карл. – Какой ворюга запирает за собой дверь?

– Не так уж и странно. Этот замок сам запирается, когда закрываешь дверь. У меня тоже был такой, но я его сменила, после того как дважды осталась на улице.

– И никаких следов сексуального насилия, говоришь?

– Да, во всяком случае, Брудаль предварительно сделал такой вывод. К тому же, когда все случилось, она сидела на кухне, в халате и тапках.

– Может, он долго пробыл в доме. Держал ее в плену, заставил одеться, а потом убил.

Скептически вскинув брови, Карен смотрит на Карла.

– Но сперва подал ей завтрак? Брось, Карл. Насколько это правдоподобно?

– Н-да… а вдруг они были знакомы? Зуб даю, у нее был любовник, он и постарался.

– Тогда мы скоро все выясним. В этом городке ничего не утаишь. Но ты ведь видел кровать: если у нее и был любовник, то нынче ночью они вместе не спали.

По мостику они переходят на другой берег и оказываются во владениях Харальда Стеена. Секунду помедлив, Карен говорит:

– Да, вот еще что. Я сегодня ночевала в Дункере, и утром, по дороге домой, вообще-то видела Сюзанну. – Карен кивает в сторону речки. – Она шла от стиральных мостков к дому, должно быть после купания. Я не раз видела раньше, как она купается, и на часы не смотрела, но, пожалуй, было примерно четверть девятого.

Карл останавливается, оборачивается, будто ожидает увидеть на тропинке Сюзанну. Карен знает, о чем он думает.