Чтение онлайн

— Так зачем их делать лучше, если они и так идеальны? Так, кажется, талдычит всем "Голем".

— Хороший вопрос. Ты подумай над этим на досуге.

— У этой дамочки окончательно поехала крыша. Предлагаешь мне отправиться за ней?

— Хех... А что мы, собственно, делаем?

Три дня тишины сделали Марс слишком молчаливым. Казалось, загадочность и печаль этого места действительно скорбела по погибшим. Только в отличие от корпорации «Голем», совершенно по-настоящему. Семьдесят два часа отдыха, крепкого сна и калорийной пищи показались Андрею как нельзя кстати, только его беспокоило, что Нэнсис сделала такой большой перерыв. Для чего? Чтобы собрать как можно больше игроков? С таким рвением приближать свой конец… или она просто хотела, чтобы последняя разгадка пришлась на определенное время? Андрей

ненавидел загадки на время. Ему все казалось, что на другом конце ждет связанный человек в темном подвале, и только от него зависело, останется тот жив или нет. Это всегда натягивало нервы до протяжного звона. Каждый раз, когда он брал новое дело.

— Ты когда-нибудь хотел быть похожим на отца? — неожиданно спросил Тадеуш.

— К чему это? — спросил Андрей, удивленный такому вопросу. Еще раньше он удивился признанию Тадеуша, что ему сложно разгадывать загадки. Это было не похоже на него. Обычно Тадеуш хвалился все время, и на жалобы у него не оставалось времени.

— Просто, — пожал плечами Тадеуш. — Поговаривают, что ты взял что-то от него… сам же говоришь про интуицию.

— Над которой ты посмеялся.

— И все же.

Тадеуш закатал шелковые рукава брендовой рубашки, удрученно посмотрев на стертые в кровь ладони. Ему хватило пяти километров на веслах, чтобы содрать кожу. На этот раз он выбрал стильный верх и более практичный низ — плотные брюки из жаропрочной ткани аккуратно входили в кожаные ботинки с климат-контролем. Андрей как всегда выбрал черное. Он сетовал про себя, что прошлый опыт с пустыней его ничему не научил, но ничего не мог с собой поделать, натягивая на плечи черный пиджак. Рядом валялся рюкзак, который Тадеуш то и дело подтягивал к себе, будто боясь, что нечто выскочит из воды и утащит его на дно. Очевидно, что конденсаторы, которые он взял в количестве пяти штук им не понадобятся. Это будет короткая загадка. Здесь, скорее всего, будут в ходу только сенсоры движения.

— Только что ты признался, что загадки для тебя слишком сложные, а сейчас спрашиваешь про интуицию отца, — подвел итоги Андрей. — Это на тебя не похоже.

— Что такого, что я интересуюсь твоим отцом? Он был знаменит. У некоторых его вообще нет. Дэвид, например. Там и спрашивать нечего.

— У него есть отец. Не в том плане, как все понимают, конечно… но все же есть, — ответил Андрей. — Я столкнулся с этим вопросом, когда расследовал дело о пропаже северного легиона. Правительство нехотя выдавало информацию, да куда деваться? Материалы генсолдат брали из общего банка-генофонда, сформированного еще в сотом году в начале глобальной миграции. Ученые сохраняли геном каждой расы, опасаясь полного смешения вследствие глобализации, — Андрей огляделся, с удовольствием отметив, что туман почти рассеялся. — Они боялись, что в случае тотального смешения усредненный глобальный геном будет восприимчив к какой-нибудь эпидемии и человечество вымрет. Вот и оставили себе «путь к отступлению», чтобы в случае чего возродить цивилизацию. Так и лежали эти материалы сотню лет, а потом… чего добру пропадать? Стали проводить эксперименты по улучшению генома с так называемыми «чистыми» исходными данными. Насколько это возможно, конечно. Что-то убрать, что-то добавить. Активировать некоторые гены… — Андрей на мгновение замолчал, вспомнив Дэвида. — …а некоторые, наоборот, заблокировать. Все, как всегда. Так что отец Дэвида не искусственный безликий геном, который ученые вырастили в пробирке. Это вполне конкретный мужчина, семя которого законсервировали на сотни лет. Живой человек. Хоть и жил он очень, очень давно. Марсианские генофонды получили генетический транш с Земли полторы сотни лет назад в обмен на пакт о ненападении. Его, видимо, и используют.

— Разве тебе можно разглашать такую информацию?

— Я надеюсь, ты умрешь на этом гоне и не выдашь меня, — то ли серьезно, то ли с насмешкой сказал Андрей, и Тадеуш изменился в лице. Его лицо стало похожим на неподвижную восковую маску.

— А Дэвиду ты скажешь? — спросил Тадеуш, двигались у него только губы.

— Зачем? Он добрый малый и уже свыкся с мыслью, что у него никогда не было отца. Нехорошо будет, если в его жизни прибавится расстройств. Он тяжело переживет эту новость, — Андрей внимательно разглядывал Тадеуша, уже совершенно уверенный, что с ним что-то не

так. — Говори. Хватит ходить вокруг да около.

— За мной смерть ходит, — сказал Тадеуш.

Андрей перестал грести.

— Что?

— Это началось после комы, — Тадеуш смотрел куда-то вбок, в туман, пряча взгляд. — Я чувствую ее холодное дыхание затылком. У меня всегда двигаются уши, когда она приходит и дышит мне в шею. Сначала я думал, что это случайность… но потом вокруг меня все чаще начали умирать люди. И каждый раз я чувствовал этот холодок. Однажды я даже видел ее лицо, когда сам почти умер, — Тадеуш сглотнул застрявший в горле ком. — Но тогда она меня не забрала, как обычно взяв с собой того, кто находился рядом. Она никогда меня не забирает… будто в коме я договорился с ней о чем-то, и теперь она собирает вокруг меня дань.

— Я не эксперт…

— А мне не нужен твой анализ, — перебил Тадеуш. — Мне нужна твоя интуиция. Несчастные случаи происходят все чаще и меня это пугает. Сначала сгинул Антарес, потом сразу Грета. И трех дней не прошло, понимаешь? А до них Кристи, Оливер, Алексей... еще на Земле...

— Кто это такие?

— Да не важно. На первый взгляд, виноват совсем не я, что это всего лишь случайность... но это не так! Все они из-за меня сгинули, все, один за другим. Такое ощущение, что однажды я подойду к черте, за которой меня ждет гора трупов. Скажи, ты что-нибудь видишь?

Быть может, Андрей и хотел бы помочь Тадеушу, но его интуиция молчала всегда, когда речь заходила о смерти. Он долго вытравливал из себя ощущение безысходности. Всегда должна быть надежда, что пропавший жив. Чтобы не спать по ночам, собирать улики по крупицам и замечать новые детали, шаг за шагом приближаясь к цели… всегда должна быть надежда. Сгорать в бреду до костей, до победного конца, чтобы найти труп он никогда бы не смог.

— Я не вижу смерти, — произнес Андрей, не став отпускать неуместные шутки. «Только опасность», — так следовало закончить, но он промолчал.

Все же, Тадеуш сказал правду, и правдой Андрей ответил. Только не уточнил, по какой именно причине он не видит смерти за его спиной.

«Потому что я запретил себе ее видеть». Андрей тут же поймал себя на мысли, что невольно соврал Тадеушу. Потому что лучшая ложь — полуправда.

Когда они проплывали центральные ворота, в глубине города послышался скрип паркового моста под натиском низинного ветра. Он оказался единственным, кто решался что-то сказать. Остаток пути путники проделали в полном молчании.

— И как нам ее переплыть? — удрученно проворчал Тадеуш, когда они наткнулись на кусок бетонной плиты, торчащей прямо посередине речушки.

Речка уходила дальше, вглубь города. Судя по карте, она прорезала Терби насквозь и выходила с другой стороны, предварительно ныряя в открытую канализацию.

— Никак не переплыть. Высаживаемся здесь, — Андрей причалил к кустистому берегу, отметив, что трава здесь уже примята. — Смотри. На плите нет зеленых водорослей, что мы видели на тех статуях. Значит, плита появилась здесь недавно. Тут кто-то был, и специально кинул в ее воду. И трава смята.

— Смотри-ка, а действительно, — Тадеуш наконец становился самим собой, и в его тоне Андрей уловил недовольство. Ведь не он заметил это первым. — Не забудь вещи. Твой зоркий глаз замечает каждую мелочь, а перед носом бревна не видит.

Оказавшись на берегу, Андрей испытал благодарность за твердую землю под ногами и за подсказку, если таковая имела место быть. В этом он, конечно же, совсем не был уверен. Только надеялся, что Нэнсис хотела в чем-то помочь игрокам. В конце концов, этот гон играет по ее правилам.

— Чего на Марсе в избытке — так это ученых и кроликов, — справедливо заметил Андрей.

— Казалось бы, чем больше ученых, тем меньше кроликов…

— Ученые размножаются медленнее.

— Это точно, — Тадеуш чуть не упал, когда ему под ноги в очередной раз бросилась стая белоснежных кроликов-альбиносов, совсем никого не боясь.

Когда один из кроликов остановился, и, принюхиваясь, посмотрел на Тадеуша, тот увидел его красные глаза. Мутанты. Когда-то они были коричневыми, серыми, даже пятнистыми, но в один момент все поголовно покрылись снежной сединой. Не слишком пугающая мутация, но ее повсеместное распространение вызывало тревогу.