Чтение онлайн

А Анхнофрет, напротив, превратилась в эллинку. Избавилась от парика и попыталась уложить чёрные волосы в высокую причёску. Вышло не очень хорошо, поскольку волосы у неё доставали только до плеч, не хватало их для высокой укладки. Вьющихся кудрей, обрамляющих лицо, тоже не получилось.

Но ей понравилось так одеваться. Она с некоторым удивлением осознала, что пословица – "встречают по одёжке" – не лишена смысла. В обличье эллинки ей было куда проще общаться с македонянами.

Александр исподволь разглядывал гостью, невольно сравнивая её с двумя женщинами из своего прошлого, первыми эллинскими красавицами, многоискусными в любовных утехах – Кампаспой и Калликсеной.

Анхнофрет мало походила на них. Не могла похвастаться шириной бёдер, и грудь её вряд ли кто из ваятелей удостоил бы эпитета "каллиройя", "прекрасный гранат".

Анфея, Ядовитый Цветок, привлекала Александра другой красотой. Хищной. Опасной. Он подозревал, что эта женщина, на первый взгляд хрупкая, совсем незащищённая от невзгод и опасностей смертного мира, сама кого хочешь защитит. А скорее, наоборот, в бараний рог свернёт.

Она не посещала гимнасий ("друзья" бы мигом подняли вой до небес), но как-то в присутствии Александра проверила на прочность живот Лисимаха, похвалявшегося мышечным щитом. На спор проверила, пальцами, сомкнутыми наподобие наконечника копья. Лисимах долго потом охал. А развлекаться стрельбой из лука её никогда не звали, срама боялись. Впрочем, для "друзей" это развлечение и не было характерно. Они предпочитали выбираться в горы, брать один на один кабана.

Сейчас Лисимах в компании ещё двоих телохранителей ехал позади, на большом отдалении, и вполголоса чехвостил царские прогулки. Из-за них он медленно запекался под палящим солнцем, вместо того, чтобы полежать в теньке в обнимку с прохладным, вынутым из погреба кувшином.

Стояла жара, такая, что даже ветер не очень-то спасал. Дышать тяжело. Они беседовали неспешно, даже лениво. Столько уже переговорено за те полгода (даже больше), что Анхнофрет провела при дворе Александра. Царь никак не мог сосредоточиться и Анфея, видя, что он отвечает невпопад, перестала поддерживать разговор.

Александр оглянулся на Лисимаха, который, натянув на глаза широкополую шляпу, чего-то недовольно бубнил. Что именно, не слышно, только движение губ различил острый глаз царя. Он усмехнулся.

– Укатали мы беднягу. Поехали-ка в город, а то он сейчас рухнет.

Букефал почувствовал перемену настроения хозяина и ещё активнее заплясал, предлагая размяться. Громко зафыркал. Царь поднял его на дыбы, ласково потрепал по шее. Анхнофрет молча позавидовала, она так управляться с лошадью ещё не могла.

– Догонишь?

Не дождавшись ответа, царь пустил Букефала вскачь. Ахнофрет опасливо покосилась на твёрдую гальку, падать на которую совсем не хотелось. Но нельзя же показывать слабость. Пришлось и ей поторопить Аэрею, толкнув пятками в бока. Телохранители встрепенулись и поспешили следом.

Вот и городские ворота. Александрия Киликийская росла на глазах ввысь и вширь. Она строилась по строгому плану, намеченному царём лично. План города был подобен милетскому, ничем не напоминая хаотичную застройку Афин. По желанию Александра архитекторы, Дейнократ-родосец и Сострат Книдский, разметили будущие улицы, парки, храмы. В городе будет театр, ипподром, водопровод. Ночью сотни масляных светильников обеспечат безопасность и удобство жителей. Царь не задумывался о расходах.

От Кидна строители рыли дополнительный рукав к морю. Когда он будет готов и заполнен водой, Александрия окажется на острове. Стены сделают её неприступной.

Царь и его архитекторы наметили в городе пять кварталов. Самые лучшие места, конечно, будут отданы гетайрам. Некоторые воины-двудольники [124] , из тех, кто

не отличался беспечной расточительностью, тоже пожелали выстроить здесь дома. Лохаг Теримах в числе первых перевёз в Александрию свою жену и маленького сына. Многие македоняне, женившиеся на хурритках и хеттийках, последовали его примеру. Александр щедро выделял им землю под дома в городе и под усадьбы в округе.

Тут же, в городе, будут казармы гарнизона. Один из кварталов полностью отойдёт хеттам, другой критянам. Вне стен тоже кипело строительство, здесь желали поселиться хурриты, привлечённые благами, которые им давало соседство с новыми хозяевами Киццувадны. Ещё не родившись, Александрия уже не помещалась в колыбели. Дейнократ требовал соблюдения строгой планировки и снаружи стен.

Царь словно наяву видел своё детище, утопающее в зелени садов. Были полностью закончены храмы Зевса и Афины, другие достраивались. Уже успел отгрохать роскошное обиталище Гефестион, который никогда не отличался склонностью к аскетизму, хотя мог удовольствоваться и палаткой, когда на то была царская воля. От него не отставал Птолемей. Вдвоём они умудрились обогнать самого царя, который мало интересовался своим дворцом, постоянно отвлекаясь на другие дела.

Анхнофрет чувствовала в этом городе запах власти, силы, торжественности, богатства. Запах разума и запах оружия, смирно покоящегося в ножнах, но всегда готового в одно мгновенье удобно лечь в ладонь воина. И ещё что-то неуловимое. То, что ранее Анхнофрет ощущала лишь в великом Уасите. Мало кому заметное в немыслимом сочетании размеренности, церемониального блеска и вечной, кажущейся бессмысленной, суеты столицы Та-Кем. Ощущение, дыхание Центра Мира. Она не чувствовала такого ни в Вашшукани, ни в продуваемой всеми ветрами Хаттусе, не говоря уж о городах фенех.

У Александра и его зодчих вышло повторить чудо. Новое Ядро Миропорядка было совсем юным, едва заметным, но опытная, посвящённая в таинства Хранительница всей кожей ощущала то же самое, что в родной столице. Это Город. Город, который готов бросить вызов любому. Навязать свою волю. Даровать своё знание. Пред которым купцы, посланники и просто высокородные чуждых стран преклонятся сами. Не из-за угрозы, а от восторга. Преклонятся пред мощью, величием и благородством, излучаемым каждым камнем.

Уже сейчас в Александрии и окрестностях народу было втрое больше, чем насчитывалось во всём войске Александра, пришедшем с нижнего течения Реки вечности.

Эллины и македоняне уже в меньшинстве здесь. Хурриты, хетты, финикийцы и критяне съезжались посмотреть на чудо и оставались. К немалому удивлению Анхнофрет, они не обособлялись в своих порядках и обычаях, не отгораживались от новых хозяев этой страны. Наоборот, они постепенно, незаметно для самих себя перенимали жизненный уклад эллинов. Так же, как это происходило Там.

Царь и его приближенные посмеивались над удивлённой посланницей. Они словно занимались обыденным, привычным для эллинов делом – основывали колонию на варварском берегу. Большую колонию.

Александр тщательно исполнил почти все ритуалы, предшествующие основанию колонии. Разве что к дельфийскому оракулу за советом не обращался за неимением оного. Волю богов испросил жрец Аристандр и она, конечно же, была благоприятной. А позже будут и оракулы и святыни, одна из которых уже была найдена совсем недалеко от города.