Чтение онлайн

– Царь, – приблизился Парменион, – если их требования будут запредельны... Не думай обо мне. Не думай о Филоте. Поступай, как должно. Как бы не повернулось...

Александр, некоторое время смотрел старому полководцу прямо в глаза. Коротко кивнул и места пустил коня вскачь.

Встретиться условились за городом на берегу моря у приметной скалы. Ждал Александр недолго. На дороге появилась колесница, на которой стоял всего один человек. Издали было видно, что он облачен в доспехи, а над плечом из-за спины торчит длинный

лук.

Но это был не фараон.

– Радуйся, Ранефер, – сказал Александр и, криво усмехнувшись, добавил, – сколько боги тебе отмерили жизни, столько и радуйся.

Демонстративное пренебрежение приличиями. Н-да... "Неплохое" начало. Ипи усилием воли сдержал желание скосить глаза по сторонам, высматривая засаду. Нечего тут высматривать, место довольно открытое. Хорошо, что сдержался. Македонянин цепко ухватился взглядом, словно именно этого и ждал – мимолётного проявления страха. Сам он смотрел, почти не мигая.

Побить невежество учтивостью? Фенех знают, что стоит за церемонностью ремту. А этот царь-пришелец знает? Или даже не поймёт, что его так отхлестали?

– Желаю и тебе всего того же, достойнейший, – ответил Ипи.

Он секунду раздумывал, остановить колесницу перед царём и разговаривать на подобающем для такого случая удалении или...

Ранефер легонько стегнул лошадей, велев им пройти слева от Александра, сблизившись с ним на расстояние вытянутой руки. Македонянин отреагировал спокойно, перекинул ногу через конскую спину и уселся боком. Вальяжно. Ранефер расслабленно присел на бортик колесницы и скрестил руки на груди.

– Я думал, приедет сам Менхеперра, – сказал царь.

– По нашим обычаям Величайший не ведёт переговоров, это дело Верховного Хранителя. Если ты оскорблён, то мне наплевать, – спокойно сказал Ипи.

– Да нет, – невозмутимо ответил Александр, – так даже лучше. Тутмос плохо говорит по-нашему. Боюсь, кончилось бы, как на Пустоши.

– Да, он не слишком преуспел в изучении вашей речи, – согласился Ипи, – а ты?

– Я беру уроки хеттского, – парировал царь.

– Кому чего важнее, – беззаботно хмыкнул Ипи, но меж бровями его на мгновение проявилась глубокая складка.

– Именно так.

Некоторое время они молчали, изучающе разглядывая друг друга.

– Собрался на войну? – прищурился Александр.

Сам он доспехов не надел, и обликом не отличался от любого из гетайров вне поля боя: тёмно-красная фракийская рубаха, жёлтый фессалийский плащ и серый войлочный берет на голове. Никаких колец, браслетов и цепей. Простая кожаная перевязь с мечом.

– Только глупец пойдёт уговаривать гиену питаться травой, не взяв с собой оружия, – сказал Ипи.

Александр некоторое время молчал.

– Мне интересно, каким образом сей вооружённый радетель о нравах гиен, собирается увещевать их отказаться от мяса в пользу травы?

– О, на свете иногда происходят удивительные вещи, – усмехнулся ипи, – гиены коварны и кровожадны, но вместе с тем весьма осторожны. Я слышал, что некоторые из них не лишены разума, к нему и собирался воззвать.

– И что бы ты сказал,

встретив такую разумную гиену?

– Указал бы на печальный пример её безмерно нахальных собратьев, которые попытались заглотить больше, чем способны переварить.

На скулах Александра играли желваки. Ранефер видел, что царь сохраняет невозмутимость с большим трудом. Верховный Хранитель понимал, что, ведя такие речи, балансирует на острие ножа, но твёрдо решил выявить предел допустимой жёсткости в отношениях с этим человеком.

– Довольно комедии. Чего ты хочешь? – процедил Александр.

– Справедливости.

– Зевс свидетель, я хочу того же! Вот только что ты понимаешь под справедливостью?

– Виновник бойни должен понести наказание.

– И кто же он? – скривил губы в усмешке Александр.

– Филота, – спокойно сказал Ранефер.

– Филота... – протянул Александр и вдруг рассмеялся, – а ведь ты не ищешь справедливости, Ранефер!

– Почему ты так решил? – спросил Ипи.

– Ты мог бы казнить виновника, которого сам и назначил.

– Никого я не назначал. Нефер-Неферу свидетельница, у меня достаточно доказательств. Если нет у тебя веры словам Неарха и уцелевших моряков...

– Да плевал я на твои доказательства! Не интересны они мне. Да и тебе тоже. Хватит играть в судью, Ранефер, ты же торговаться приехал? А?

Ипи поджал губы.

– Торговаться! – повторил Александр.

Гнедой затанцевал. Александр перекинул ногу обратно и поднял его на дыбы. Конь скакнул в сторону, но всадник удержал его порыв, успокоил.

– От того, что ты казнишь пленных, просто унизишь, обратишь в рабов, или что там у вас заведено в отношении пиратов, ты не поимеешь выгоды. Только разрушишь все, что мы достигли. Даже не за год достигли. За эти пять дней. Ты ведь прекрасно понимаешь, что нет моей выгоды в том, что случилось на Родосе. Все, что произошло там, случилось без моего ведома. А я тут пытался наши добрососедские отношения укрепить. Или не веришь? Обвинишь меня?

– Нет, – ответил Ипи, – я не сомневаюсь, что ты желал мира.

– Так и нечего потрясать своими "доказательствами". Желаешь мира – давай говорить о нём. Хочешь войны – воюй. Все просто. Но, что-то подсказывает мне, воевать вы не хотите.

Царь снова подъехал ближе, потрепал коня по шее.

– Невыгодно это вам. Тут, я смотрю, вы немногим отличаетесь от финикийцев. Всюду ищете выгоду себе.

– Выгоду государству, – холодно поправил его Ипи, – разве не в этом предназначение правителя?

Александр засмеялся.

– Ну, так какую выгоду для своего государства ты хочешь извлечь из этого разговора? Только давай не будем говорить про "справедливое возмездие". Называй свои условия. Я тоже не хочу войны.

– Я удерживаю нескольких младших военачальников и Филоту. Я отпущу их за выкуп, – сказал Ранефер.

– Назови цену.

– Сто пятьдесят хека золота.

Александр удивился.

– Насколько помню, этот ваш хека, примерно равен нашему таланту?

– Примерно, – кивнул Ранефер.