Несущий свободу
Шрифт:
Воображение нарисовало ему страшную картину: в бункер проникли смертельные споры, все мертвы, сам он гниет заживо, его мясо отстает от костей. Он заметался из стороны в сторону, как человек, запутавшийся в колючей проволоке под перекрестным огнем, но руки повсюду натыкались лишь на холодное непробиваемое стекло. Вырвавшись, наконец, он бездумно помчался прочь, в спасительную темноту. Остановился, наткнувшись на стену, перевел дух, брезгливо вытер ладони о брюки. Успокоил себя: это была всего лишь комната охраны, а тревожный огонек на настенном пульте сообщал об отключении охранных систем.
Он
Он бросился бежать, словно ему не хватало воздуха, так утопающий бросается вверх, к солнцу. Только звук его шагов нарушал тишину. Он снова открывал какие-то двери, перешагивал через трупы, поднимался все выше и выше. Он больше не боялся умереть, пережитый страх казался ему забытым ночным кошмаром. Он повторял, как заклинание: это ошибка, все наладится, еще ничего не поздно. И все-таки он вскрикнул от неожиданности, когда увидел молчаливую фигуру в броне. Человек в форме армии Симанго стоял у выхода на лестницу, грязное стекло шлема скрывало его лицо.
– Кто вы? – громко спросил Юнге, взяв себя в руки. – Вас прислали на помощь?
Человек, казалось, не слышал. Закрыл за собой тяжелый люк, повернул маховик.
– Из какой вы части? – уверенность постепенно возвращалась к нему. – Отвечайте! Я – Вернер Юнге, председатель совета директоров.
Потом до него дошло, что солдат может не знать, что это означает. Он поспешно добавил:
– Я здесь самый главный.
– Вы говорите, вы – Юнге? – произнес приглушенный голос.
Он ответил неожиданно зло:
– Вы отнимаете у меня время. Разумеется, я – Юнге.
Лейтенант – Юнге, наконец, разглядел его знаки различия – тронул стволом карабина тело, сидящее у стены, словно желая убедиться, что оно не подает признаков жизни.
– Да, меня прислали на помощь. Я искал вас, – голос едва доносился из-за стекла.
– Как вы сюда проникли? Почему охрана пропустила вас?
– Все мертвы.
– Мертвы?
– У вашей охраны, должно быть, было много вживленных устройств – магнитные снаряды выжгли им мозги.
– А полиция? – спросил Юнге резким, не терпящим никаких возражений тоном. Он снова был на своем месте, снова отдавал распоряжения. – Наверху должны быть полицейские. Они ищут опасного преступника. Он может заявиться сюда в любую секунду.
– Если кто и выжил, то теперь парализован на несколько часов. А мои люди никого не пропустят.
Доброе расположение духа вернулось к Юнге. Ему захотелось пооткровенничать. Присутствие военного вызывало у него чувство защищенности и собственной значимости: охране можно было доверить самые пикантные подробности из жизни, в его представлении люди в форме были чем-то вроде одушевленных роботов,
воспринимающих речь. Он сказал:– Внизу тоже одни трупы. Представляете, в темноте я засунул одному из них пальцы в рот.
Его удивило, что человек вроде бы усмехнулся под стеклом. Это было уж слишком. Тупой солдафон!
– Как вас зовут? – зло спросил он.
– Лейтенант Ортис. Идемте, здесь опасно.
– Куда?
– Вниз, куда же еще? – в свою очередь, удивился лейтенант. – Разве здесь нет убежища?
– Есть, но…
– Наверху стреляют, – коротко пояснил лейтенант. – У меня приказ. Показывайте дорогу.
Он зажег шлемный фонарь, так что обратный путь к своему кабинету показался Юнге до смешного коротким. Вид трупов теперь не вызывал у него отвращения. Он даже вспомнил, что запер изнутри дверь для посетителей, и провел своего спасителя через разгромленную квартиру. Лейтенант с любопытством косился на картины, свалившиеся со стен, на мебель из настоящего дерева, присыпанную пылью.
– А что у вас там? – спросил он, указав на дверь в спальне.
Юнге отчего-то смутился.
– Отделение для прислуги. Несколько комнат. Почему вы спрашиваете?
– Должен же я знать пути возможного проникновения.
– Там нет входа. Только отсюда… – На память ему пришла девушка, наглотавшаяся снотворного в маленькой кухоньке за этой дверью, ее соблазнительная длинная шея. «Глупая сучка, – подумал Юнге, – чего только ей не хватало?»
Плафоны едва теплились светом. Человек поднял стекло шлема. В полутьме Юнге увидел его усмешку – блеснули зубы.
– Вот, значит, где вы их держите? Должно быть, уютная норка? – Голос лейтенанта был насмешливым. – А тот парень, племянник гроссгерцога, был скромнее. Представляете – посещал девушку самолично.
Юнге невольно отступил назад. Ствол карабина был направлен ему в грудь. Вся сцена тотчас же вспыхнула в его мозгу: вкус холодной минеральной воды в высоком стакане, Юргенсен в дорогом костюме стоит навытяжку, на щеках его нервный румянец, контейнер с заданием, который он должен подменить, лежит на столе, Юргенсен колеблется, никак не решается взять его в руки.
– Уверен, Ханна пришла бы в восторг от обстановки, – продолжил лейтенант.
Ноги у Юнге подкосились, и он вынужден был опереться о стену, чтобы не упасть. Он спросил, оттягивая время:
– Какая еще Ханна?
– Девушка, которую вы заказали для себя. Журналистка. Вы разве не помните?
– Не понимаю, о чем вы.
– Похотливый козел. Тебе только за это надо бы живот прострелить.
– Вы не можете меня убить, – слабо сказал Юнге.
– Почему это?
– Чип вам не позволит.
– Разве? – удивился Хенрик. – До сих пор наши с ним желания совпадали. Мне нужно было попасть в расположение дружественных сил, и он не возражал, когда я узнавал адрес вашей норы. Когда я навел на вас огонь артиллерии, он тоже молчал – должен же я был как-то попасть внутрь? Наверное, эта штука умнее, чем нам кажется, – тоже хочет жить. Да и сейчас – кто ты для меня? Просто перетрусивший коммерсант. Нет никакого подтверждения, что ты мой начальник. Я могу выбить тебе мозги в любой момент. Я много чего могу – меня хорошо обучили.