Чтение онлайн

Зачем ему твоя боль, Станислав? Он со своей-то едва справляется.

А ты… грейся отсветами костров, к которым тебе не подойти. Грейся и рассказывай сказки о том, как где-то там, за пеленой снега и потерь, горит свеча для каждого из нас, как танцуют в домашнем очаге маленькие саламандры, и кто-то очень дорогой, но еще незнакомый ждет их.

Не тебя…

Наученный горьким опытом, Нирран старался не мешать Александрит быть рядом со свои красногривым драконом, и тактично отходил в сторону каждый раз, когда тот начинал доказывать права на эту женщину вполне определенным

образом. Такая горячесть даже несколько забавляла.

Вот и сейчас, заметив особый огонь в глазах Сериандрэя, Нирран предпочел уйти в другую комнату, дабы не смущать девушку, еще довольно неиспорченную компанией Алауэн. Ничего, скоро поймет, что не смотря на отсутствие каких-то комплексов, общую распущенность и откровенность, драконы довольно тактичные существа, признающие право друг друга на личную жизнь. Какой бы она не была. И где бы не была!

Подкинув несколько дополнительных поленьев, Нирран разворошил камин и протянул и сел рядом на корточки, продолжая перемешивать серый пепел и красные лепестки угольков.

«Ранис, надеюсь ты одет, а то я захожу,»— раздалось у него в голове.

В ту ж секунду дверь, которую он вроде бы закрыл, распахнулась, пропуская Станислава, сквозняк и легкий запах каких-то специй. Но даже когда сквозняку прищемили хвост тяжелой створкой, Стас и запах, исходивший от его одежды, остались. Сейчас на драконе были странные шаровары, надетые с сапогами на плоской подошве, делавшими их с Нирраном почти одного роста, а так же полураспахнутая рубашка и длинный, до середины икр, камзол без рукавов. Это синее одеяние одновременно уравновешивало его с сиянием драконьей ауры, но в то же время делало каким-то незнакомым для Ниррана. Телохранитель уже привык… пожалуй привык к присутствию этого типа, но до сих пор с трудом выносил и это дурацкое имя, и незлобные подначки, и взгляды из под ресниц.

Но особо его бесило, когда Станислав брался смотреть на него в упор, глаза в глаза.

— А если бы нет?

— Не думаю, что было бы легче. — Заложив пальцы за расшитый кушак, дракон снова посмотрел на него тем ненавистным взглядом из-под ресниц. — Я вообще зашел спасибо сказать.

— За что?

Отложив кочергу, Нирран поставил на место кованную решетку, защищавшую пол от излишне ретивых саламандр, а комнату от пожара, и встал. Яркие отсветы почти оживили мрачную, холодную красоту его лица, подчеркнув и шикарные скулы, и к удивлению чувственный изгиб верхней губы, и линию обеспокоенно сведенных бровей. На мгновенье огненная искорка зажглась даже в серебристых, словно ледяных глазах дракона.

И этого мгновенья хватило, чтобы сердце другого сбило ритм, а тело начало наливаться свинцом. Таким странным, бурлящим как шампанское свинцом.

— За племянника. За то, что спас Александрит. — Станислав глубже вздохнул и поднял взгляд, смотря прямо в эти холодные, чуть матовые от усталости и одиночества глаза. Немного изменив тембр голоса, он сделал осторожный шаг и продолжил: — Мы должны были поблагодарить тебя раньше, но сам знаешь, то один вздумает умирать, то второй. Никакого постоянства с этими драконами.

Нирран с каким-то любопытством смотрел на то, как к нему медленно подкрадывается этот мужчина, в глазах, мимике и голосе которого не было ни капли подобной осторожности. Не было страха, не было опасений. Только голодная страсть и какая-то мягкость.

— Ваши полукровки волнуют меня, пока важны для Александрит. Так что можешь проваливать со своими благодарностями.

Даже сам не замечая того, последние слова он почти шепчет, подливая тем самым масла в огонь.

— Мы знаем. Но, — приподняв бровь, Стас ухмыляется, чуть приоткрывая губы и привлекая к ним внимание, — какая разница.

Он не отводил взгляд и даже не моргал, словно следил за собственным отражением в серых глазах,

осматривающих его с длинных сильных ног, по стройному подтянутому телу, с узкими бедрами, рельефному животу и широкой груди, до видневшейся в распахнутом вороте рубашки яремной впадине, кадыку и тех самых приоткрытых губ. Нирран признал, что этот мужчина действительно красив и привлекателен еще в Цитадели, сначала наблюдая за ним через стекло, играющего на фоне хмурого неба роль зеркала, а потом и смотря на распластанное под ним тело, чей хозяин глубоко и чрезвычайно чувственно смеялся, затрагивая своим голосом что-то болезненное внутри. Затрагивая то, на что хотелось ответить самый злой песней, царапающей слух и разбивающей надежды. И вот теперь Стас стоял напротив него, слишком близко, чтобы не ощущать каждый ток, каждый миллиметр и каждый изгиб.

— Ты так и будешь молча меня взглядом раздевать, — медленно, суть слышно, проговорил Стас.

— Я жду, когда ты сделаешь это сам, — куда глуше ответил Нирран, уже почти не борясь с желанием выставить надоедливого дракона за дверь. Теперь его желания стали куда как лояльней.

Поведя плечом, Стас скинул с себя безрукавку, а затем через голову стащил рубашку, обнажая загорелое под южным солнцем тело. На которое тут же легли холодные широкие ладони, порождая дрожь и полузадушенный шипящий звук. Золотые глаза лишь на мгновение закрылись, но Ниррану словно того и надо было. Подавшись вперед он даже не поцеловал, скорее укусил Станислава, мстя за собственное желание и какую-то нелепую попытку от него уйти. Не пристало драконам бегать от своих страстей, особенно когда он в ответ глухо рычит и царапает клыками губы, чтобы зализать ранку, а столкнувшись с твоим языком в своем рту, начинает его выталкивать и ласкать одновременно. Он этого сносит крышу быстрее, чем от настойчивых рук, стягивающих одежду или трущихся друг об друга бедер. Слишком явный вызов, слишком сильные чувства и растущее, вполне определенное желание.

Битва была недолгой, и, наверное, заранее проигранной. Зашипев, Станислав выгнулся в спине, еще сильней обнажая чувствительное место у поясницы. С нажимом проведя по нему еще раз, Нирран дернул партнера на себя, на мгновение заглядывая в подернутые поволокой глаза. Расслабив губы, Стас позволил снова укусить себя, ощущая как вместе с горячим языком в его рот проникает соленая кровь. Для него не была удивительна хорошая осведомленность Ниррана, но в то же время страсть, с которой его ласкали, вселяла надежду.

— Зачем с такой чувствительностью тебе столько завязок на одежде, — недовольно, но уже не безжизненно прошептал один из драконов, пытаясь размотать кушак на бедрах другого.

— Чтобы не было искушения ее побыстрее снять, — закатывал он золотые глаза, от предвкушения и торопливых рук, задевавших пах.

— И что, помогает? — посмотрел в его лицо Нирран.

— Еще как! Еще немного провозишься, я кончу и пойду к себе. Ранис-с-с-с, что же ты такой кусачий?!

В этот момент кусок ткани, к обоюдной радости, закончился одной из штанин, которые были тут же откинуты в сторону. Устроив своего нового любовника на своей кровати, какое-то время Нирран рассматривал его, скользя кончиками пальцев по бедрам и бокам желанного тела, отчего по тому проходила волна сильной дрожи и возбуждения.

— Ранис, хватит! Я действительно сейчас уйду! Это же невыносимо.

Серые, значительно потемневшие глаза встретились с золотыми, уже без страха и ненависти проваливаясь в это странное ласковое ощущение принятия.

— Будет достаточно пару раз укусить и погладить, чтобы ты вернулся.

— А давай испытаем это средство на тебе? — ухмыльнулся Стас, переворачивая мужчину на спину и седлая его бедра. — Чувствую себя растлителем.

— У меня действительно давно не было мужчин. Так что заканчивай болтать, Стас, и исправляй это упущение.