Несломленные
Шрифт:
Симеон кивнул, как только он прилег на краешек кровати, к его груди прильнула девушка горячей, румяной щекой. Парень, нахмурился и прикоснулся рукой к ее мокрому лбу.
— У тебя температура сорок градусов, позови дежурную медсестру, пусть вколет тебе жаропонижающее. — Посерьёзнев предложил Симеон, ему не нравилось состояние подруги. Парень думал как бы ей помочь, но скоро понял он лучше умел забирать жизни, чем спасать.
— Я уже звала, и мне кучу всего накололи, аж попа болит и чешется, наверное, сидеть теперь не смогу неделю. Но не помогает. А вот ты пришёл и так хорошо стало! У тебя рука прохладная…так приятно, — Призналась Эвелина и потерлась, по-кошачьи скулой о широкую грудь
— Тогда охлаждайся, мне не жалко. Рад, что хоть так помогу. Жаль, меня не было рядом, дабы предотвратить нападение. Тогда бы тебе не пришлось вот так мучатся. — Заметил Симеон, он с горечью осознавал, что не выполнил задание, хотя объективно оценивая ситуацию, понимал что ничем не мог помочь на тот момент.
— Спасибо что возишься со мной. Ты и ребята первые кто по-доброму ко мне отнеслись с момента приезда в этот город, спасибо — Проговорила задумчивым тоном Эвелина, рисуя указательным пальцем чуть ниже груди парня знак бесконечности.
— Не вижу причин для благодарности. Разве не первый признак человечности это сострадание к тому, кто в нем нуждается? — растеряно переспросил Симеон, заложив руки за голову.
— Да…ты прав…но люди стали забывать, что такое человечность. Интересно, откуда взялся этот монстр да еще посреди торгового центра? — озадачилась девушка, устало зевнув.
— Будь теперь острожная. И Алисе тоже передай. Вообще жаль вы не умеете обращаться с оружием. — Внезапно начал Симеон, после задумчивой паузы.
Эвелина с резко приподняла голову и вопросительно заглянула в глаза парня.
— Этот монстр, судя по анализам, из лаборатории был когда-то человеком, женщиной. И судя по генетической экспертизе матерью ребенка, которого спас Эс пятнадцатый. И это не единственный случай. У.Н.С.О.Твцы бьют тревогу они нем знают где и когда появиться очередной монстр и как люди обращаются в них. — Признался Симеон.
— Это ужасно! У кого настолько каменное сердце, что может обратить мать в монстра и натравить ее на собственного ребёнка? — Встревоженно спросила Эвелина и задрожала мелкой дрожью. Девушке почему-то показалось, что ее лизнул сквозняк чуть ли не из самого склепа.
Симеон бережно накрыл подругу одеялом, погладил ее по русой голове. Она опять опустила голову ему на грудь и расслабилась. Эвелина прикрыла глаза и улыбнулась, наслаждаясь приятными поглаживанием холодных пальцев парня, словно ледяные шарики катаются по изнывающей от жары плоти.
— Ничего У.Н.С.Отовцы разберутся с проблемой. И тогда вновь все будет хорошо. — Ободряюще проговорил Симеон.
Парень опустил голову и мог вдыхать аромат волос девушки, от нее пахло молочным шоколадом и чайной розой. Симеон подумал, что не любит сладкое, но этот десерт, растекшийся по телу и даже по-хозяйски положивший ногу на его бедро, можно потерпеть. От Эвелины веяло жаром, словно она являлась мешочком с углями. Она тяжело дышала, иногда жалобно поскуливала от боли, но пыталась сдерживаться, нервно сжимала пальцы в кулачек, сминая под пальцами ткань футболки парня.
Эвелина подняла взгляд на стакан с водой, стоявший на тумбочке и долго его гипнотизировала взглядом, облизываясь. Она собиралась с силами, дабы самой его взять, но силы отказывались собираться в теле, напротив последние куда-то испарились.
— Ты пить хочешь? — Поинтересовался Симеон, заметил попытки подруги заклять воду, дабы та из стакана выпрыгнула и запрыгнула ей прям в рот, но видно вода не поддавалась заклинаниям.
— Ага. — Нехотя согласилась Эвелина и
сглотнула.— Держи, — Симеон подал ей стакан, — А попросить нельзя было?
Эвелина приподнялась на локтях и приняв стакан, жадно начала пить, аж полилось по подбородку и немного пролилось на футболку Симеона. Он невозмутимо стряхнул капли, и вытер подборок девушке, тяжело вздохнул.
— Спасибо, ой, прости! — Извиняющимся тоном ответила девушка и тоже пыталась исправить свою оплошность. Она пыталась промокнуть рукавом своей ночнушки лишнюю влагу. — Я просто сильная, независимая женщина. Я хочу пить, независимо сколько воды в стакане. — Отозвалась девушка, попыталась дотянуться до тумбочки и самой поставить стакан, чтобы подтвердить статус независимой. При этой она забавно высунула язык.
Симеон закатил глаза и отобрал у Эвелины стакан, поставил на тумбочку и притянул девушку к себе со словами:
— Угомонись сильно измученная девушка, независимо от врачебного вмешательства. — Симеон ласково взъерошил волосы подруги.
Она довольно прищурила глаза, как кошечка и готова была урчать. Эвелина потерлась щекой о грудь Симеона. Она не удержалась и приблизившись к уязвимо выглядевшей шее друга, сделала коварный кусь.
— Понятно, значит, температура еще не прошла, и похоже от ее пагубного влияния страдает мозг. — Сделал вывод Симеон с невозмутимым видом. Друг стерпел и эту выходку, в конце концов, как он мог злиться, на ту что рисковала жизнью ради подруги.
Парень пересмотрел видео с торгового центра, где произошла трагедия. Симеон видел, ЧТО сделала эта хрупкая и уязвимая особа, а ведь она не была облачена в броню или экзосклет. Симеону стало интересно, Эвелина знала, что у нее не было шансов выжить. Симеон восхищался храбростью девушки и ругал мысленно за не благоразумность. Место укуса на шее Симеона лизнул влажный язычок девушки, то место обдало сначала жаром, а потом холодом, по всему телу парня пронеслись мурашки. Симеону почему-то сдавило грудь от некоего, непривычного волнительного ощущения. Он чаще задышал.
Симеон зарылся длинными, тонкими пальцами в светло русые волосы Эвелины, которая изображала хищную кошку выливающую миску со сметаной. Но скоро буйная раненная угомонилась. Невольная нянька прислушивался к звукам, доносящимся из коридора, и к ровному дыханию девушки. Она во сне ворочалась, потерлась макушкой о нижнюю челюсть парня, и свернувшись клубочком затихла, соня даже оттолкнула от себя одеяло.
Из улицы донеслись гудки машин, звуки резкого торможения и ругань. На заднем дворе устроил позднюю серенаду кот. С улицы тянуло весенней, нежной прохладой дыхания сада.
Эвелина что-то проговорила во сне, почесала ногу об коленку парня. Он уже сам поражался своей многозадачности и редкому терпению по отношению к столь вопиющей наглости. Но потом настроение Эвелины поменялось, ей похоже начало сниться что-то плохое. Соня начала ворочаться и звать родителей, а потом затихла и из ее глаз полились хрустальные слезы.
Симеон ощутил тревогу и подобие сочувствия к этому нежному цветку, что из-за жизненных обстоятельств обзавелся шипами, но не лишился хрупких лепестков, коснешься одного такого и он сломается. Парень не знал, как успокоить девушку, поэтому прибегнул к самому древнему виду успокоительного, приобнял за хрупкие плечи и прижал к себе, нашептывая успокаивающе слова, вытирая ей слезы. Эвелина перестала расстраиваться и даже начала улыбаться во сне. Симеон впервые в жизни ощутил непреодолимую жажду кого-то защитить и не потому, что от него этого требовали, это было веление его «я». Юноше стало досадно, что он пока мало знает о своей подруге, но уже рад что они дружат. И Симеон с теплом вспоминает их подземное приключение.