Чтение онлайн

Но для такого большого человека, как Пушкин, дело, надо думать, было не столько в самой личности Боратынского, сколько вообще в самом факте, что в достойном человеке наряду

с умом и талантом могло ужиться такое презренное чувство, как зависть, и это дало энергический толчок поэту заклеймить неизгладимо этот гнусный человеческий порок в образе Сальери, как некогда Мольер заклеймил лицемерие именем Тартюфа. Наконец, в данном случае на имя Боратынского указывает «искренний союз, связующий… двух сыновей гармонии», — самый факт дружбы, существовавшей между Пушкиным и Боратынским, их переписка на «ты», самый «умственный» склад дарования Боратынского, глубокое уважение, которое питал Пушкин к мнению Боратынского, которому он читал свои вещи в рукописи, и т. п. Словом, отношения совсем сходные с отношениями между Моцартом и Сальери. И, конечно, отрава, которую бросил Сальери в стакан Моцарта, стоила в своем роде отравы, которую, быть может, бросил в сердце Пушкина его сомнительный друг и поклонник.

Нет сомнения, похвалы Пушкина Боратынскому скорее доходили до ушей последнего, чем завистливые замечания Боратынского по адресу Пушкина. Но, разумеется, раз они дошли, у оскорбленного поэта невольно должен был вырваться глубоко скорбный вздох

О дружбе, заплатившей мне обидой, За жар души доверчивой и нежной.

И, конечно, «Моцарт и Сальери» недаром был озаглавлен в рукописи первоначально просто «Зависть».

И вот посмотрите! Пушкину дружба заплатила обидой, а как Пушкин отплатил за нее, чем отвечает на смертельную обиду? Пишет бессмертную пьесу и… помещает ее в сборнике, изданном им в пользу семьи покойного Дельвига… своего истинного друга.

Ответ, воистину достойный гения!!

1902