Нескромное пари
Шрифт:
— По большей части в Лондоне.
У него был забавный говор. Так уже давно никто не говорил, а еще, казалось, что он с трудом подбирает слова.
— По большей части? А в оставшееся время?
— Дом моей семьи в Шотландии, и я стараюсь почаще навещать их, — сухо пояснил Дэвид.
— Вроде как экскурсия, да? — прервал его Флин.
— Полагаю, да. Но у меня есть и некоторые обязанности и долги там. Я унаследовал место, когда мне исполнилось девятнадцать лет, а это большое бремя.
— Так, а что это за место такое? Ну, которое ты унаследовал?
Или Дэвид был излишне скромен, или слишком высоко оценил Флина.
— Это — поместье площадью около пятнадцати тысяч акров. Не
— Так у тебя есть своя деревня? — недоверчиво переспросил он.
— Могу заявить с полной ответственностью: да, — не заметив иронии в вопросе, ответил Дэвид. — Видишь ли, иногда я бываю ужасным занудой.
Флин понял, что не может чувствовать к этому человеку ни малейшей симпатии.
— Этот твой дом что-то вроде загородной виллы?
Дэвид улыбнулся.
— Нет, это огромный дом. Чертовски много сил и средств уходит на его содержание и ремонт, — объяснил он. — Вероятно, я перееду когда-нибудь туда насовсем, но пока мне не слишком хочется. Мне сейчас слишком уж хорошо живется в Лондоне.
Флин качал головой, удивляясь, как этот пережиток эпохи Эдуардов мог все еще разговаривать в таком духе.
— Как бы то ни было, — добавил Дэвид, — сначала я намерен обзавестись женой.
Флин не мог поверить своим ушам, но, разглядывая своего собеседника, не нашел и намека на шутку. Жильцы, помещики, поиски жены. Просто невероятно.
— Ну, в Лондоне определенно выбор шире. Полагаю, что шотландские девушки — вид вырождающийся, их и днем с огнем не сыщешь, — пошутил Флин.
— Согласен, — серьезно сказал Дэвид.
Флин недоумевал, почему именно он должен поддерживать все эти разговоры. Сначала Тим трепался исключительно о своей жизни, теперь вот — Дэвид. И как только подобные люди оказываются вокруг него?
Почти в то же самое время, приблизительно в четырех милях по прямой, Джессика и Люси сидели на кухне Люси и готовили себе ужин. Они провели день, катаясь на роликовых коньках по Гайд-парку, и хотя сначала собирались пойти в театр или на вечеринку в ночной клуб, но все же решили вернуться обратно к Люси и посмотреть какой-нибудь фильм на видео. Они уже выпили одну бутылку вина, и, пока Люси открывала вторую, Джессика смешивала чрезвычайно смелый соус для салата.
— Какой-то он слишком сложный, Джей, — засомневалась Люси.
— О, это один из маминых, дай бог ей здоровья. Он невероятно вкусный.
— Кстати, как твои родители? — спросила ее Люси.
— Думаю, все у них в порядке. Мама все еще названивает мне по два раза в неделю, если может.
— «Джессика, ch'erie, я так обеспокоена…», — с плохим французским акцентом проворковала Люси, передразнивая мать Джессики.
— Точно, — рассмеялась Джессика. — Надо бы мне обратиться с заявлением, чтобы на нее наложили ограничительный запрет суда. Уверена, мои родители постепенно выживают из ума. На этой неделе они снова поругались. Мама так разобиделась на папу, что отказывается разговаривать с ним и готовить ему еду, и все свободное время с мрачным видом валяется на кровати. Папа, по-видимому, целыми днями разъезжает где-то на своей машине и возвращается домой только к полуночи.
— Могу себе представить, как твоя мать играет роль королевы в трагедии,
сидит одна-одинешенька в своей комнате, и всем-то на нее наплевать, — рассмеялась Люси.— Да, знаю, она смешна. Честно сказать, я поняла, что они безнадежны. А теперь папа стал лучшим другом местного механика по имени Карл, и они проводят все свое свободное время в гараже — возятся с папиной машиной. Его последняя прихоть — «бентли», и теперь он думает, что знает все об автомобилях и двигателях. Он сводит маму с ума, потому что эта парочка возвращается домой вся в мазуте, а потом они усаживаются выпить и покурить и часами болтают только о машинах.
— Как весело! Когда ты собираешься пригласить меня к вам?
— Довольно скоро. Я подумывала собраться где-нибудь всем вместе и провести длинные выходные. Я имею в виду, что мы могли бы взять отгул на пятницу и вечером в четверг на электричке отправиться в Труро.
— Не забудь про меня. Я с удовольствием поеду, — заявила Люси.
Джессика обожала своих родителей, но никак не могла понять, почему им обязательно быть такими эксцентричными. Матери Джорди и Флина никогда не впадали в истерию, и их отцы не звонили в час ночи, чтобы «поболтать» или загрузить их рассказами о своих новых безумных прихотях, о которых через шесть месяцев благополучно забывали. Иногда Джессика беспокоилась, что унаследовала их гены, но потом понимала, что с успехом восстает против их эксцентричных выходок, да и вообще, настроение ее не подвержено резким перепадам, а темперамент у нее вполне спокойный.
Люси лениво листала страницы «Харперз энд куин»[42]:
— Бог мой! Только посмотри на эту женщину!
— Какую женщину? — не удосужившись посмотреть, спросила Джессика.
— Баснословно богатая, симпатичная, со стройными ногами, владелица огромного роскошного дома в Норфолке, мужа, табуна лошадей и трех жеманных детишек. Я же не прошу многого, но мне бы хотелось все это иметь. Вот стерва!
— Боже, как я с тобой согласна! Кому захочется работать, когда у тебя есть лошади, верхом на которых можно совершать прогулки, и детки-малютки, которых надо воспитывать? Есть только один способ всего этого добиться: мы должны найти себе неприлично богатого мужчину, у которого есть поместье в Англии, шале в Валь-Д’Изер и дворец на Средиземноморье. Тогда нам никогда уже не придется работать. Вот тогда мы и будем счастливы.
Джессика никогда особо не задумывалась о своем будущем, но всегда смутно понимала, что она должна удачно выйти замуж, а потом регулярно появляться на страницах дорогих глянцевых журналов в элегантных дизайнерских костюмах.
— Да, мне очень нравится твой план, — согласилась Люси. — Кстати, как у тебя дела на работе?
— О, в порядке. Есть шанс, что меня повысят. Во всяком случае, босс мне недавно на это намекнул. Именно это надо, чтобы выиграть состязание, которое мы затеяли перед самым переездом в новый дом: чтобы работа у нас была гораздо лучше прежней, а рядом был любимый и надежный человек к тому моменту, когда закончится срок аренды, то есть через год.
— Серьезное дело.
— Да уж. Ужасно сложное, я бы сказала. Я уже почувствовала себя, как бы сказать, ну, конкурентоспособной, что ли. Как бы то ни было, Роб, кажется, перестал за мной волочиться, слава богу. Жизнью клянусь, что никогда и за миллион не стану встречаться с коллегами по работе. Ничего, кроме неприятностей, из этого не получается. Сплошное нервное расстройство.
— А что там с этим противным парнем?
— А, ты имеешь в виду Ричарда Кибла? Последние пару недель я его практически не видела. Уверена, мои угрозы подействовали на него, но если он еще раз попытается выкинуть нечто подобное, то я немедленно сообщу боссу.