Нескончаемая тьма
Шрифт:
Она просто смотрит на меня с притворной невинностью.
Я снова покачиваю бедрами.
Она пытается вырвать свои запястья из моей хватки и извивается подо мной, после чего, наконец, признается:
— Ладно, да.
Из моих легких вырывается смех. Отпустив ее, я переворачиваюсь на спину и снова падаю на матрас рядом с ней.
— Боже, ты еще более безжалостна, чем я думал.
Она самодовольно хихикает и снова прижимается ко мне.
— Спасибо.
Какое-то время мы просто лежим в моей постели, укрытые теперь уже грязными черными простынями, обнимаем друг друга и наслаждаемся моментом. Алина кладет
— Как мы собираемся сохранить это в тайне? — Тихо спрашивает она.
Подняв голову, я встречаюсь с ней взглядом и вздергиваю бровь.
— А кто сказал, что мы будем хранить все в тайне?
Она закатывает глаза и приподнимается на локтях, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. На ее лице появляется серьезное выражение.
— Ты — Хантер.
— А ты — Петрова.
— Именно.
Я просто снова вопросительно вскидываю брови.
Она вздыхает и слегка ерзает, выглядя несчастной.
— Мы враги. Мы не должны быть вместе.
— Кто так сказал?
— Да все. Ну, знаешь, есть правила, и…
— Нахер правила.
Она моргает, глядя на меня.
Пристально глядя ей в глаза, я повторяю:
— Нахер правила. Теперь ты моя. Так что люди могут либо смириться с этим, либо убраться нахуй.
Свет заливает ее глаза, и она прерывисто вздыхает, словно радуясь тому, что я не хочу держать ее, нас в секрете. Можно подумать, что я смогу считать Алину своим грязным секретом. Блять, нет. Она будет гордо стоять на свету. Прямо рядом со мной.
На ее губах быстро появляется улыбка, она кивает и повторяет:
— Нахер правила.
— Верно. — Я целую ее в лоб, а затем сажусь, поднимаясь с кровати. — На самом деле, давай сделаем наши отношения официальными прямо сейчас.
— Сейчас? — Пищит она.
Она карабкается за мной, путаясь в простынях, пока я подхожу к комоду и достаю свежую одежду.
— Сейчас? — Повторяет она, когда, наконец, встает с постели. — Что значит "сейчас"?
— Мы идем к тебе домой, и скажем твоим надоедливым братьям, что мы теперь вместе. Тогда они и твой отец перестанут устраивать тебе нелепые свидания с богатыми придурками.
Она замирает, слегка приоткрыв рот, словно собираясь возразить. Затем склоняет голову набок, задумавшись.
Я достаю пару боксеров и надеваю их, пока она заканчивает обдумывать это.
— Ты прав, — наконец говорит она. Встретившись со мной взглядом, она решительно кивает. — Давай сделаем это сегодня вечером. Но, может быть, сначала примем душ?
Порочная усмешка расползается по моим губам, когда я шагаю к ней. Запустив пальцы в ее волосы, я запрокидываю ее голову и завладеваю ее губами в собственническом поцелуе.
— Нет, — отвечаю я, улыбаясь ей в губы. — Я хочу, чтобы мой член все еще был покрыт твоими соками, когда я заявлю на тебя свои права перед твоими братьями.
После того, как мы оделись, а Алина приняла душ, мы направились через темный жилой район к ее дому. Громкая музыка с вечеринки Лефевра все еще разносится в теплом ночном воздухе.
На Алине снова
то потрясающее фиолетовое платье, в котором она собиралась пойти на вечеринку. Но поскольку я срезал с нее трусики своим ножом, она теперь без нижнего белья. Возможно, она приняла душ, чтобы смыть с себя мою сперму перед встречей с ее братьями, но тот факт, что на ней нет трусиков, компенсирует это.Страх и беспокойство мелькают в глазах Алины, когда мы наконец добираемся до ее дома и останавливаемся перед дверью.
— Просто постарайся... — начинает она, а затем оглядывается по сторонам, словно подыскивая подходящее слово. В конце концов, она заканчивает словами: — никому не причинить вреда.
Меня охватывает веселье, но киваю на свое тело, показывая, что на мне нет оружия. По просьбе Алины я оставил все свои ножи дома.
Она фыркает и бросает на меня понимающий взгляд.
— Можно подумать, что для того, чтобы причинить кому-то боль, тебе обязательно нужны ножи.
Я просто одариваю ее одной из тех улыбок, которые мои братья называют улыбкой психопата.
Закатив глаза, она раздраженно толкает меня в грудь. Но, похоже, это возымело желаемый эффект, потому что большая часть ее нервозности исчезла, когда она делает глубокий вдох и расправляет плечи.
Затем она, наконец, нажимает на ручку и открывает входную дверь.
По коридору сразу же разносится шум голосов. Я следую за Алиной, когда она переступает порог. Закрыв за собой входную дверь, мы идем по коридору к двери, ведущей на кухню.
Через порог льется теплый свет, а звуки оживленной дискуссии становятся громче. Я слышу всех четверых Петровых, пока мы приближаемся к дверному проему.
Меня охватывает веселье, когда я сосредоточиваюсь на их словах и понимаю, что они обсуждают, как меня убрать.
Это должно быть весело.
Алина бросает на меня умоляющий взгляд, на который я отвечаю невинным пожатием плеч, а затем мы переступаем порог и заходим на кухню.
Теплый свет от ламп на потолке освещает светлую комнату и поблескивает на кухонных приборах из нержавеющей стали. Несколько пустых бутылок из-под алкоголя лежат на безупречно чистой мраморной столешнице, но большинство бутылок все еще стоят на столе.
Я изучаю их.
Михаил сидит во главе стола, Антон — справа от него, а Максим — слева. Константин сидит по другую сторону от Максима. Все четверо полностью поглощены обсуждением, и большинство из них разочарованно хмурят брови.
Алина прочищает горло.
— Ты вернулась, — говорит Антон, когда он и остальные начинают поворачивать головы к дверному проему. — Вечеринка...
Шок отражается на их лицах, и все четверо вскакивают со своих мест.
— Отъебись от нее, мать твою, — рявкает Михаил, отталкивая свой стул в сторону и бросаясь на меня.
Но он, очевидно, изрядно выпил, потому что я легко уклоняюсь от его неуклюжей атаки.
— Нет, подождите! — Кричит Алина, когда ее кузены тоже набрасываются на меня.
Ударив локтем в живот Максима, я уворачиваюсь от кулака Константина, а затем вовремя выпрямляюсь, чтобы блокировать удар Антона в бок.
— Стойте! — Снова кричит Алина. — Он с...
— Я, блять, убью тебя, если ты прикоснулся к ней, — рычит Михаил, бросаясь вперед.
Я бью ладонью по его предплечью, перенаправляя удар, и одариваю его ухмылкой.