Чтение онлайн

«Ну да, — с горькой усмешкой цежу я сквозь зубы, вставая с кровати и направляясь в ванную остудить свой утренний позыв. — Я накинулся на девчонку просто потому, что утром в моей постели могут быть только девушки низкой социальной ответственности».

Включаю прохладную воду и забираюсь в душ, стараясь смыть с себя остатки сна и это липкое, противное чувство, что я бы не отказался, чтобы сон был действительностью. При других обстоятельствах, правда.

Выхожу на коврик и, вытирая тело, ловлю свое отражение в зеркале.

Осунувшееся лицо, с темными кругами под глазами, с жесткой

Профессор Богуш. Самый молодой доктор наук. Ученик Гения. Человек-кристаллическая решетка.

А в голове — ее губы, ее стоны, ее тело, подернутое легкой испариной.

Смаргиваю высветившуюся перед глазами картинку и спрашиваю у своего отражения:

— К чему я качусь?!

Оно молчит. Никаких ответов. Только пустота в глазах и отголоски безумного сна в каждом нерве.

Одеваюсь на автомате. Темные брюки, рубашка. Пиджак. Это мои доспехи. Каждый элемент одежды — это слой защиты, возвращающий меня к привычной роли, но сегодня они кажутся непосильно тяжелыми.

Кофеварка шипит, наполняя комнату горьковатым ароматом. Я пью кофе черным, без сахара, пытаясь прижечь этой горечью остатки сладости, застрявшей на языке.

План на день выстраивается в голове с привычной четкостью: утренняя планерка в лаборатории, разбор данных по новому проекту, встречи с аспирантами, вечерняя экспертиза для РНФ.

Но сквозь этот безупречный, как кристаллическая решетка, план прорываются трещины. Вспышками. Отрывками.

…ее пальцы, разжимающие пуговицы моей рубашки… …ее голос, тихо произносящий мое имя… …ощущение полного растворения, падения…

— Довольно, — отрезаю я сам себе вслух, ставя пустую чашку в раковину с таким звоном, что вздрагиваю.

Нужно работать. Уйти в цифры, формулы, гипотезы. В мир, где все подчиняется логике, а не этим животным инстинктам.

После четвертой пары аудитория пуста, и меня окутывает тишина, если не считать назойливого жужжания люминесцентной лампы где-то под потолком.

Этот звук обычно сливается с фоном, но сегодня он режет слух. Я сижу за преподавательским столом, пальцы сжаты в замок. Передо мной — стопка зачеток и ведомость с единственной оставшейся фамилией. Королева Елизавета.

Внутри — раздрай. Четкая, отлаженная система моих мыслей, мой внутренний «процессор» дал сбой. Вместо того чтобы в последний раз пробежаться по ключевым темам курса, которые я планировал затронуть, мозг предательски прокручивает обрывки.

Тот поцелуй спросонья, что случился сам собой, будто вырвался из самых потаенных глубин, где я давно похоронил все «лишнее».

Ее губы... Теплые, чуть влажные, нежные.

Ощущение ее кожи под моими пальцами, когда я снимал с нее запачканное платье.

Картина ее обнаженного тела, когда она с телефоном в дрожащей руке делала селфи. Ее глаза полны ненависти и отчаяния.

Я с силой трясу головой, пытаясь стряхнуть наваждение.

Соберись, Богуш. Ты — профессор. Ничего личного!

Не получается.

В голове по новой калейдоскоп эпизодов, а еще ладони становятся влажные. Я вытираю их о ткань брюк, чувствуя себя нелепо. Это непривычно. Это — слабость.

Дверь

Мое сердце совершает резкий кульбит.

— Здравствуйте.

Оборачиваюсь. Передо мной стоит девушка в простых джинсах и свитере, ее светлые волосы убраны в небрежный хвост. На лице — ни грамма косметики. Оно кажется уставшим, но сосредоточенным. В руках — конспект, и ее пальцы так крепко сжимают потрепанные листы, что костяшки белеют.

Она не смотрит на меня с вызовом. Ее взгляд скорее испуганный, но с искоркой решимости. Та самая искра, которую я, к своему удивлению, заметил в тот момент, когда она уходила из моей квартиры после утреннего чая.

«Она реально учила», — проносится в голове первая трезвая мысль, пробиваясь сквозь хаос.

— Садитесь, — говорю я, и мой голос звучит предательски хрипло. — Готовы?

Она молча кивает, подходит к столу и тянет билет. Ее движения лишены прежней театральности. Все просто.

Пока она готовится, я делаю вид, что проверяю почту на планшете. Но буквы пляшут перед глазами, сливаясь в кашу.

Краем глаза вижу, как она что-то быстро пишет на листке. Рука движется уверенно.

Хорошо. Очень хорошо, — мысленно отмечаю я, и чувствую удовлетворение. Как у тренера, который видит, что его самый безнадежный подопечный все-таки начал делать упражнения.

— Можно начинать? — ее голос вырывает меня из оцепенения.

— Да, — откладываю планшет. — Первый вопрос.

Она начинает говорить.

Так. Определение дала верно. Формулировки точные. Видно, что не просто зазубрила, а вникла.

Внезапно она запутывается на сложном моменте. Ее брови сдвигаются к переносице, взгляд уходит в пол. И в этой секунде неуверенности она снова становится той беззащитной девчонкой, которую я вынес из клуба, которую мыл в душе, которая плакала у меня на плече. Той, что приснилась мне в том безумном, сладком сне.

Жаркая волна приливает к лицу. Кровь стучит в висках. Я хочу подойти, прижать ее к себе.

Звездец!

Это непрофессионально. Это — крах всех моих принципов.

— Продолжайте, — слышу я свой собственный голос, и он кажется мне чужим, приглушенным. — Вы на верном пути.

Она поднимает на меня глаза, и в них я читаю удивление. Я никогда не подсказываю. Никогда. Но сейчас это вырвалось само собой.

Она кивает и, собравшись с мыслями, выдает правильное продолжение.

Второй вопрос она раскрывает уже увереннее. Видно, что это ее сильная тема. Она даже приводит собственный, пусть и простой, пример.

Я слушаю. Вернее, моя профессиональная половина слушает, а вторая продолжает вести свою подрывную работу. Воспоминания накатывают, как приливы: ее тело в лучах утреннего солнца в моей постели... ее смех, когда она пробовала торт... ее тихое «спасибо»...

Она заканчивает. В аудитории повисает тишина. Она сидит, сложив руки на коленях, и смотрит на меня. В ее взгляде — не надежда на халяву, не флирт, а ожидание. Чистое, незамутненное ожидание вердикта.

Я медленно беру ведомость и ручку. Мой палец сжимает ее так, что вот-вот треснет пластик.